Чтение онлайн

— Вы меня прекрасно поняли! — фыркает она в ответ на явную грубость. — И я осмелюсь вам напомнить, что по решению вашего друга императора и при поддержке вашего друга и нашего короля вы вынуждены будете выбрать не Nomme и не Destine, а Promis.

— Я помню, милая Ирен, что вы из числа Обещанных, — не теряет самообладания Фиакр. — Не забываю и о том, что вы в этом списке первая.

— Да! Я! А не Флор и не Сюзет! — резко встает с диванчика женщина. — Сколько бы вы не развлекались на стороне, вы мой!

Ох! Какой востребованный товарищ! И Предназначенные, и Именуемые, и Обещанные! Нет, конечно, как экземпляр мужской красоты и силы, он вполне себе… Подходящий… Но каков петух! Выпендривается перед влюбленной в него женщиной, как прыщавый подросток перед малолеткой!

И, как по заказу, Фиакр, смеясь, ласково упрекает разгневанную женщину:

— Вопрос спорный и открытый, дорогая Ирен! Вашего любовного опыта не хватит для справедливого оценивания моего. Не хотите же вы солгать и заявить, что любите меня?

— Смысл? — скрипит зубами Ирен, и меня передергивает от этого скрипа, словно брат дразнит меня и специально трет куски пенопласта друг об друга над моим ухом — Смысл лгать первому Decisif Империи?

— И последнему! — грозно напоминает Фиакр, обернувшись и возвышаясь над ней. — Вы достаточно сказали на сегодня, Ирен. Извольте покинуть мой дом! Арман!

В комнате появляется пожилой, но очень элегантный дворецкий, которого я уже видела.

— Арман! Мадам, к сожалению, торопится! — Фиакр рисует на лице фальшивое сожаление, даже не стараясь быть искренним.

— Мадам! — склоняется в уважительном, но неглубоком поклоне Арман.

— У вас три месяца, Леонард! — угрожающе отвечает Ирен и, сопровождаемая Арманом, покидает комнату.

Фиакр отворачивается к окну и долго смотрит в него. Странно… Прошло явно больше десяти минут, а я не просыпаюсь. Это происки Антона и Генриетты Петровны! Из-за их «дополнительной энергии» я здесь так задержалась.

Фиакр поднимает и выставляет вперед руку, внимательно рассматривая ее при дневном свете.

— Неужели это ты? — вдруг говорит он.

Мне? Не мне? Увидел? Не увидел? Если увидел, то как давно? Или он сам с собой разговаривает?

— Ваше Превосходительство! Excellence! — в комнату возвращается Арман. — Ее светлость просила вам передать…

— Не надо, Арман! Я приблизительно догадываюсь… Устал от приемов и общения. Оставь меня. Вернешься через два часа, — распоряжается Фиакр, и я вижу настоящую усталость на его лице, словно при Ирен он держался изо всех сил, а сейчас отпустил себя, расслабился.

— Слушаюсь! — с достоинством кивает Арман и немедленно выходит.

Фиакр движется в моем направлении, и я вжимаюсь в перину всем телом, перестав дышать. Мужчина откидывает полог и замирает.

Нет. Не видел. Увидел только сейчас. Его лицо каменеет, глаза вспыхивают… восторгом и облегчением.

— Ты?! — выдыхает он. — Вернулась?!

— Можно и так сказать… — очень осторожно отвечаю я. — Не совсем вернулась… Ты не мог бы меня отвязать?

— Кто тебя привязал? — ошарашенно спрашивает Фиакр. — Кто тебя смог увидеть?

— Не имею представления! — честно отвечаю я. — Какие-то нехорошие люди! Я спала и не видела их. Это точно не ты?

— Я? — растерянно переспрашивает он, вставая на колени перед кроватью и протянув ко мне руку.

Отодвигаюсь как можно дальше, насколько это позволяет длина веревки на левой руке. Фиакр продолжает тянуть ко мне руку и, наконец, кладет ее на мое запястье. Сильная судорога прошивает мое тело сладкой болью. Его тоже дергает не по-детски. Никакой техники безопасности!

— Скажи, что это ты! — шепотом просит он, пожирая мое лицо и тело горячим взглядом.

— Смотря что ты подразумеваешь под «ты», — аккуратно подбираю слова.

Крепкий захват моего запястья — и сотни маленьких огоньков, похожих на бенгальские, брызжут во все стороны.

— Я приговорен? — нежно шепчет он и тянет к себе мою руку. — Сколько вы мне дали?

— Чего дали? — недоумеваю я.

Впечатление такое, что меня ввели на роль вместо постоянно играющей актрисы без подготовки и даже сценарий прочесть не дали, не то чтобы выучить содержание реплик и их порядок.

— Умно! — неожиданно хвалит меня возбужденный непонятно чем мужчина. — Вы меня простаком считаете?

Обреченно вздыхаю и вежливо спрашиваю:

— А мы — это кто?

— Sorciere! — мне кажется, или его шепот приобретает эротический оттенок.

— Сорсьер? — переспрашиваю я. — Это французский? Простите, не владею. Это что-то плохое?

— Колдунья! — выдыхает он, впившись в мое лицо черным взглядом.

— Чувствую, что это не комплимент, — ворчу я, поежившись под этим глубоким взглядом.

— Месяц? Неделю? Сутки? — продолжает допытываться Фиакр, приближая губы к моей ладони.

Как там говорят в таких случаях? Вы меня с кем-то путаете?

— Я не спал сутки. Ждал тебя, — сообщает Фиакр. — И ты пришла! Зачем этот фокус с веревками? Меня не надо соблазнять. Я согласен.

— Да? Мило! — хрипло восклицаю я. — А на что?

— Взять тебя! — хрипит и он.

— Как это? — туплю я. — Куда взять?

Полные мужские губы вдруг прижимаются к моему запястью, и бенгальские огоньки снопом вырываются на свободу. Впечатление, что кто-то из нас двоих — сварщик.

— Где тебя прятали? — продолжает бредить Фиакр. — Последняя Sorciere для последнего Decisif… Последняя Колдунья для последнего Решающего…

— Ни я, ни Полинка к ним больше никогда не пойдем! — даю я клятву этому странному мужчине из моего многосерийного сна. — Они мошенники!

— Ты удивительная! — отвечает он нелогично и снова целует мою руку, возобновляя бенгальский салют.

— Вернемся к веревкам! — напоминаю я. — Снимешь?

— Почему не сама? — спрашивает он с неожиданным подозрением.

— Не могу! — сознаюсь я в очевидном для меня.

— Не понимаю твоей хитрости, — хмурится он. — Развлекаешься? Играешь? Смертельные игры тебя возбуждают?