Чтение онлайн

— Он не женат?! — поражаюсь я, запоздало вспомнив, что мне уже об этом говорили, и досадую на себя по этому поводу.

Да уж! Такой жених — и свободен! Смутно вспоминаю намеки Фиакра на личную трагедию Императора, которые услышала во время одного из прорывов.

То, что Император не женат, должны знать все его подданные. Удивленные глаза Нинон и Бошара заставляют меня снова перевести разговор на тему цвета.

— Может, тогда черный? — иронизирую я, но никого этим не шокирую.

— Его Превосходительство будет рад вашему выбору, — улыбается Андрэ Бошар. — Захотите черный — будет черный. Только не зеленый.

— Жаль… — притворно вздыхаю я. — Зеленые венчание и свадьба так пошли бы мне…

— Только я, наша преданная Нинон и Их Величества знают, что вы — бережно спрятанная вашим опекуном Sorciere, первая за пятьсот лет, — с особым удовольствием напоминает мне Хранитель. — Его Превосходительство, господин Решающий, сделал свой выбор, не зная этого. Их Величества находятся в состоянии предвкушения…

Ага! Конечно! Про мои зеленые глаза уже знает и Бернард, и Фиакр… Но не делиться же этой информацией с Хранителем и Нинон.

— А что Бернард? — пытливо спрашиваю я. — Что будет, когда он всё поймет? Меня развеют прямо у Алтаря? Вам не кажется, что игры Их Величеств затянулись и весьма опасны для меня? И как вообще в верховной власти Империи могут находиться люди, имеющие такие разные представления о самом важном?

— Это долгая история… — ласково поправляя локон моих волос, которые укладывает Нинон, говорит Бошар, щуря голубые глаза. — Бернард воспитал Их Величеств и Решающего. Дал им больше, чем отец. Они любят и уважают его. Но по поводу Sorciere всё-таки придерживаются той легенды, которую рассказал им перед своей гибелью предыдущий Император.

— Легенда о том, что только Sorciere может стать Destine. Только Колдунья может стать Предназначенной? — говорю я.

— Предыдущий Император свято верил сам и научил сыновей тому, что Sorciere, как порождение Тьмы, даст Решающему непобедимую силу и примерит две стихии, две сущности. Тьма перестанет противостоять Магме, — рассказывает Бошар. — И Империя будет спасена.

— А Культ Непрощенных? — вспоминаю я еще один пробел в своем информировании. — Бернард всех запугивает тем, что я его посланница.

Бошар презрительно морщится.

— Никто и никогда, кроме самого Бернарда, не сталкивался с представителями этой организации, — саркастически говорит он. — Десятки, сотни «пойманных», «допрошенных», «признавшихся». Об этом объявляется Имперской канцелярией. Никаких доказательств, кроме уверенности Его Святейшества, нет. Но Его Императорское Величество бесконечно доверяет Бернарду…

В тихом голосе Первого Хранителя Империи раздражение и досада.

— Из-за Бернарда Империя потеряла Главного Надзирающего, миссией которого было соблюдать справедливость, контролировать и направлять Решающего, — сообщает Бошар, и теперь в его голосе настоящая горечь потери. — Надзирающий — единственный, кто владел Абсолютным Знанием. Именно Оно, это Знание, долгие столетия позволяло Решающим не совершать ошибок и держать этот мир в равновесии.

У них тут просто «бандитский» магический мир! Многоуровневое устройство. Куча Последних и Первых. Все Маги. Все всё могут — и ничего не могут! Надзирающий? Правда? Вот чем не Смотрящий в уголовном мире? А кто тут у них общак держит? Наверное, и такая должность есть? Знала бы Полинка, что никакая это не сказка, не волшебство, а бюрократия и коррупция! Неужели все миры одинаковы?

— То есть с потерей Надзирающего Решающий остался один против Тьмы? — понимаю я. — А что случилось со Смотря… с Надзирающим? Его убила Тьма?

— Можно и так сказать… — вздыхает Бошар. — Во время одного из балов по невыясненной причине произошло падение защиты Императорского дворца. Надзирающий пропал прямо из дворца на глазах у Их Величеств и всех придворных. Пришел Зеленый Туман: дамы потеряли сознание, господа онемели и были обездвижены, Решающий накрыл мощным защитным куполом Их Величеств и тех придворных, кто стоял у трона. Но Надзирающий исчез. Причем из-под купола.

Триллер какой-то… Хочется сказать мне, но я, конечно, не говорю…

— Мадам Амели торопит с выбором цвета, — мягко напоминает Нинон начало нашего разговора с Хранителем. — Весь двор ждет вашего решения, госпожа Лунет!

В ее голосе слышится гордость и даже надменность по отношению ко всем тем, кто ждет решения ее госпожи.

Какие там цвета-то существуют? Надо выбрать любой. Какая мне разница? Может, революционный красный? Или нежный голубой? Или романтичный розовый? Представляю себе Фиакра в розовых панталонах и камзоле и непроизвольно смеюсь.

— Я рад, госпожа Лунет, что вы в хорошем настроении! — мрачные слова от порога моей комнаты бросает недовольный Решающий, появившийся неожиданно и вошедший без предупреждения прислуги. — Надеюсь, вы уже выбрали цвет нашего праздника?

— Праздника? — ехидно переспрашиваю я. — Что вы называете праздником? День моей неминуемой гибели у Алтаря?

Нинон испуганно охает. Бошар недовольно хмурится, но молчит.

— А разве вам, как моему жениху и неженатому мужчине, можно появляться в девичьей горнице? — плюнув на тщательный подбор лексики, спрашиваю я.

— Мне. Можно, — цедит сквозь великолепные зубы (у них тут, наверное, есть специальная стоматологическая магия) Фиакр, как всегда, одетый во всё темное и элегантно строгое.

Кивок Бошара подтверждает эту вопиющую ситуацию как действительную.

— Присоединяйтесь к разговору, мой друг! — слащаво, противно гнусавлю я. — Мы голосуем за выбор цвета. Пока побеждает розовый!

Хранитель и служанка недоуменно смотрят на меня, подмигивающую им.

— Это ваше окончательное решение? — довольно скучно спрашивает Решающий, нисколько не испугавшись (может, это его любимый цвет?). — Можно сообщить о нем императорскому распорядителю?

— Вас не смущает мой выбор? — спрашиваю я, томно закатывая глаза. — Вы считаете розовый вам пойдет?

— При чем здесь я? — пожимает могучими плечами Фиакр. — Это цвет всей свадьбы, но не мой.

— Да? — я крайне разочарована. — А почему?

— Такова традиция, — коротко отвечает Фиакр и вдруг улыбается.

Улыбается просто и откровенно. Улыбка делает его строгое красивое лицо симпатичным и… человеческим. Это меня раздражает. Фиакр продолжает улыбаться, глядя мне в глаза, всем своим видом показывая, что я и мое поведение его веселят.

— Оставьте нас, — коротко приказывает он Бошару и Нинон.