Чтение онлайн

Орнитологи не обошли своим вниманием возросшую активность любителей. Корнеллская орнитологическая лаборатория координирует всю работу по учету пернатых на территории США. В первом подсчете птиц, проведенном ею в 1996 г., участвовало 11 000 человек. В 2008 г. – уже более 80 000. «Мы считаем, что такой подход в корне изменит методы проведения орнитологических исследований», – говорит Крис Вуд, научный сотрудник Корнеллской лаборатории.

Огромное количество информации, полученной от орнитологов-любителей, обеспечивает беспрецедентно широкий взгляд на территории обитания и пути миграции множества видов птиц. «На самом деле не существует какого-то другого метода сбора таких данных, – говорит Вуд. – Орнитологов-профессионалов, задействуемых в полевых наблюдениях, всегда будет гораздо меньше, чем простых любителей птиц. И зачастую любители оказываются не менее компетентными в вопросах сбора данных по учету птиц, их кольцеванию, чем профессионалы. А ведь это базовый метод сбора информации, и именно на нем специализируются любители»12.

Я попросил Криса привести пример, когда любители смогли превзойти профессионалов. «Очень многое из того, что мы сегодня знаем о птицах, является результатом работы, проделанной любителями. Мне сразу даже трудно выбрать какой-нибудь один пример», – ответил Вуд. Но после некоторой паузы он выдал совершенно классную историю: «Есть один эндемический вид пересмешников, козумельский кривоклювый. Эти птицы обитают только на мексиканском острове Косумель. Череда ураганов уничтожила среду их обитания, все предполагали, что этот вид птиц исчез. Но в 2004 г. его заново “открыли” какие-то орнитологи-любители, даже опубликовали на эту тему материал в своем издании, посвященном наблюдению за птицами. А еще спустя несколько лет группа ученых отправилась на остров Косумель, обнаружила там пересмешника, вернулась в США и сделала громкое заявление. Любители отреагировали: “Это, конечно, интересно. Но мы обнаружили эту птицу несколько лет назад”». Профессионалы просто пренебрегли информацией, имевшейся в любительских источниках.

Главной задачей интернет-ресурса eBird, организованного Кор-неллской орнитологической лабораторией и Национальным обществом Дж. Одюбона, является устранение подобных казусов. Запущенный в 2002 г., проект eBird организует документальный учет численности пернатых на основании контрольных сводок – главного инструментария работы орнитологов-любителей. Данные, собранные ими, поступают в Сеть обмена знаниями о птицах (Avian Knowledge Network), основную базу данных, в которую стекаются результаты наблюдений профессионалов и любителей за популяциями североамериканских пернатых. Вудс показал мне график, отображающий помесячное количество проведенных наблюдений, начиная с мая 2003 г. и до конца 2008 г. В мае 2003 г. на eBird поступили результаты более 100 000 наблюдений. Цифра сама по себе внушительная, но все же, как тогда показалось, ниже возможного потенциала. «Тогда мы решили представить проект как часть глобального научного эксперимента, выдвинув лозунг: “Вы можете нам помочь”. Мы реконструировали сайт, чтобы он стал удобным для орнитологов-любителей». Теперь пользователи могут даже создавать собственные странички. «У нас на сайте есть и игры, в которые любят играть орнитологи». В мае 2008 г. eBird собрал более 1,15 млн наблюдений, почти в десять раз больше, чем в 2003 г. eBird – еще одна из форм краудсорсинга. Если фотобанки – первая массовая ниша, преобразование которой стало возможно благодаря краудсорсингу, то орнитология – первая академическая дисциплина, которая оказалась подвержена процессу преобразования. Интернет предоставил отличную возможность для формирования союза ученых-орнитологов и любителей. И там, где когда-то правили бал профессионалы, сейчас большую часть работы выполняет самоорганизованное сообщество любителей. Не сложись такой альянс, значительную часть рабочего времени орнитологи и по сей день тратили бы на проведение рутинных наблюдений. Простой сбор данных не требует наличия кандидатской степени, но до появления Интернета было практически невозможно организовать и скоординировать работу «внештатных исследователей», даже если бы они очень хотели протянуть ученым руку помощи. Обращение к любительской научно-исследовательской базе обеспечивает орнитологов тысячами дополнительных пар глаз. А данные, получаемые в результате совместных усилий, используются в равной степени и профессионалами, и любителями для приумножения своих знаний.

Несмотря на то, что всплеск активности любителей спровоцировали новые технологии, сама их мотивация имеет давнюю историю. До появления телевидения, особо зрелищных видов спорта развлечения имели формы, подчас непонятные нынешнему поколению. Поэтому кажется удивительным, что еще в XIX в. одним из самых популярных хобби считалась ботаника: сбор, идентификация и классификация растений. Гордо именуя себя «ботаниками», легионы любителей обшаривали американские леса, болота, пустыни и степи с путеводителями и папками для образцов. Ботаники-любители обнаружили огромное количество новых видов растений. При этом они получали необходимую консультационную поддержку у профессиональных ученых-ботаников13.

Все изменилось на закате столетия, кода ряды исследователей флоры пополнили профессиональные специалисты, испытывавшие чувство зависти к своим коллегам-любителям. В 1897 г. ботаники-профессионалы добились исключения предмета «Природоведение» из программы старших классов американских школ. Это, естественно, привело к резкому спаду интереса к нему. Свой шаг ученые мужи аргументировали тем, что любители «запятнали репутацию» школьного предмета. И уже в начале ХХ в. ботаника наряду с другими естественными науками стала исключительным уделом ученых-профессионалов.

На протяжении более чем 100 лет профессиональный научный мир, а вместе с ним и высшие учебные заведения всячески замалчивали «любительские корни» искусств и наук. А между тем они на протяжении долгого времени развивались благодаря достижениям людей, гордо носивших мантии любителей и посчитавших бы оскорблением, если бы кто-то назвал их профессионалами. Один из них – Фрэнсис Бэкон, один из отцов-основателей современной науки. В конце XVI – начале XVII в. он выдвинул тезис о том, что научное исследование должно начинаться с наблюдений, а не с теоретических рассуждений. При этом сама научная деятельность была для Бэкона чем-то вроде второй профессии. В глазах современников он был более известен как юрист, писатель, политический деятель и придворный чиновник, нежели как ученый14.

Помимо всего прочего, он был аристократом, а в Англии, как и во всей Европе, аристократия презирала тех, кого мы сегодня называем профессионалами; работа ради денег считалась уделом представителей низшего класса. Стремление же к знаниям из любви к ним – не к профессиональным, а в более широком понимании этого слова – вызывало всеобщее восхищение и признание. Естественно, что единственными людьми, которые могли позволить себе неоплачиваемую умственную работу, были состоятельные люди. Коллективная же научно-исследовательская работа существовала, если можно так сказать, в виде неких джентльменских клубов. Академических журналов, понятное дело, в то время не существовало.

В 1646 г. группа философов, медиков, астрономов и математиков, вдохновленная философским сочинением Ф. Бэкона «Новый органон»15, создали свое «учебное заведение» под названием «Незримая коллегия»16. Заседания проводились дистанционно, посредством почтовой переписки. Члены «Незримой коллегии» не видели никакой необходимости привлекать к своей затее учебные заведения, которые тогда были заняты подготовкой юристов да священников. Основная цель «Незримой коллегии» состояла в том, чтобы «получать знания через экспериментальные исследования». В числе его «студентов» числились ведущие интеллектуальные светила эпохи, включая Роберта Гука (чья слава энциклопедиста затмевала его вклад в науку), сэра Кристофера Рена (гений архитектора которого соперничает с его славой ученого) и Роберта Бойля (считается основателем современной химии, но при этом был и известным богословом). Всех этих людей называли дилетантами, правда, в те времена это слово имело скорее положительную окраску. Просвещенное дилетантство особенно ярко выражалось в искусстве. Приведу лишь один пример. Жан Жак Руссо знаменит своими философскими трактатами, которые в определенном смысле явились провозвестниками Великой французской революции, но в то же время Руссо был известен и своими комическими операми, и литературными произведениями.

К 1660 г. «Незримая коллегия» была переименована в Королевское Общество. На протяжении последующего столетия члены Королевского Общества, каждый из которых вполне подходил под определение непрофессионала или любителя, сделали величайшие открытия в различных областях знаний. Но образ любителя-ученого просуществовал в обществе относительно недолго. Уже на первом этапе промышленной революции в конце XVIII – начале XIX в. стала возрастать потребность в специализированных навыках. Центральным тезисом работы Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов»17 стал принцип разделения труда. «Разделение труда в любом ремесле, каких бы размеров оно ни было, вызывает соответствующее увеличение производительности труда», – писал он. Расширение процесса индустриализации привело, как и предсказывал Смит, к тому, что работа каждого человека стала сводиться к «одной простой операции».

К XIX в. университеты начали постепенно вытеснять аристократию как первоисточник финансирования исследовательских работ, в Америке и Европе стал формироваться класс профессиональных ученых. Этот процесс привел к распространению более строгой методологии научной работы и, как следствие, к враждебному отношению к традициям дилетантизма. То же происходило и в области искусства. В 1830 г. математик Чарльз Бэббидж в своих «Размышлениях об упадке науки в Англии и некоторых причинах этого упадка»18 обвинил Королевское Общество в том, что оно скатывается в пропасть мещанства, что в Англии наукой занимаются лишь те, кто в состоянии самостоятельно финансировать свои занятия. В противоположность такому подходу Бэббидж привел Наполеона Бонапарта, который способствовал развитию системы образования, основанной на профессионализме, при котором высшие учебные заведения были обязаны своим существованием не нескольким ме-ценатам-покровителям, а государственным субсидиям.

Рассуждения Бэббиджа имели большой эффект. В 1831 г. в противовес «джентльменскому» Королевскому Обществу была образована Британская ассоциация содействия развитию науки, управление которой на совершенно безвозмездной основе взяли на себя люди, заявлявшие о том, что их единственным требованием к аккредитации учебного заведения является заинтересованность в преподаваемом предмете. Начало карьеры Чарльза Дарвина было типичным проявлением нового отношения к профессионализму. Уже в юном возрасте Дарвин увлекался ботаникой, этот интерес он сохранил и во время учебы в колледже. Его отец, выдающийся врач, настаивал на том, чтобы сын получил образование в области религии или медицины. Но к середине XIX в. времена изменились, и Чарльз смог уговорить родителя отпустить его в ставшее знаменитым кругосветное путешествие на борту брига «Бигль». Одним из главных аргументов Чарльза было то, что в путешествии его будет сопровождать респектабельное сообщество научных специалистов.