Чтение онлайн

Никс сглотнула.

— И как долго человек проживал с этим проклятием?

— Когда как. А отчего ты интересуешься?

— Как бы вам так сказать…

— Говори как есть.

Никс колебалась. С одной стороны — Абеляр может что-то подсказать. С другой стороны — не вздумает ли он изолировать ее от остальных? Она решила действовать классическим способом иносказания, внутренне скривившись от такой банальщины:

— Одна моя подруга, скажем так, подозревает, что на ней это проклятие есть.

Абеляр Никитович рассмеялся.

Никс замолкла на полуслове. Чего это он?

— Прости. Подруга или нет — не суть. Дело в том, что такое колдовали раньше, до войны, в наказание. Занимались этим, собственно, пророки. Нынче ни одна колдунья вероятностей не способна на такое.

А потом Абеляр Никитович посуровел, замолчал.

— Но у тебя же мальчик-судьбоплет, — произнес он, поднимая взгляд на Никс.

Она кивнула, ссутулив плечи.

— И что конкретно он сказал? — так же серьезно спросил Абеляр.

— Он сказал "пускай тебе везет, как проклятой", — повторила Никс Ромкины слова.

— То есть заклятия как такового он не произносил.

— Да откуда ж ему было знать, он же… он же до четырнадцати лет ни о чем не знал и рос в семье, которая предпочитала о нас не помнить.

— Тогда это может означать, что у тебя… у той твоей подруги есть надежда. Это не "Удача Утопленника". Это что-то его собственное.

— А делать-то что? — обреченно и устало спросила Никс.

Абеляр Никитович помолчал.

— Думаю, единственный твой вариант — найти его.

"Ромку он имеет в виду", — подумала Никс.

Что ж, она и сама это знает.

— Если я что-то вспомню про это заклятие, я дам тебе знать, — проговорил Абеляр. — В конце концов, мы перед вами в долгу.

Никс заставила себя не показывать разочарования и слегка улыбнуться:

— Спасибо. И за ответы тоже. Теперь я и правда пойду.

Катерина Берса выловила Николу после первого же практического занятия, подкараулив в коридоре.

Еще вчера Никс готова была вцепиться Берсе в волосы, по-девичьи, яростно, раз уж огонь ее не жжет. Но жалость — чувство страшное и коварное — уже подточило ее решимость, чем Берса и воспользовалась.

— Пойдем в туалет, покурим, — безапелляционно предложила она, нахально подхватывая Никс под локоток.

— Я не курю! — возмутилась Никс, локоток отнимая.

Берса оказалась настойчивой. Она вцепилась Николе в плечо, увлекая за собой силой:

— Так я же тоже не курю!

— Отстань ты от меня!

— Пошли-пошли! — не унималась Кей.

Никс фыркнула. Правда, к тому моменту сама она порядком уже утомилась (на занятии они два часа кряду натурально месили глину, вынимая из нее чужеродные вкрапления) и потому вскоре сдалась. Но все же проныла-пробурчала для проформы:

— Чего ты хочешь от меня, стремная, длинная, грубая, мерзкая, противная дылда?

— Это все? — осведомилась Кей, закрывая изнутри щеколду в, кажется, учительском туалете: внутри оказалось довольно просторно, стены были облицованы белым кафелем, окон не наблюдалось.

— Нет. Но у меня сейчас ни сил, ни фантазии все тебе излагать. Так чего тебе надо? Зачем сюда привела? Вроде бы не бить — и на том спасибо. И да, я уж со вчерашнего дня ничего не колдовала, если ты об этом.

— Отчасти, — сказала Кей и вытащила из кармана джинсовой куртки пачку сигарет.

Никс устало вздохнула и приложила ладонь ко лбу.

— Ты же сказала, что не куришь.

— Так я и не курю, — ответила Кей, поджигая толстую белую сигаретку. Потом она сунула фильтр в рот и набрала дыма не в легкие, но за щеки и тут же выпустила его вверх. Сизые змейки заструились под потолок.

— Чую присутствие волшебства, — сказала Никс, отлипая от стенки и настораживаясь. — Это что?

— Подарок от друга, — ответила Кей. — От, понимаешь ли, настоящего. Подарок недавний, решила вот с тобой испытать. Нас, типа, сейчас не подслушать.

— Ох не нравится мне, чем это пахнет, — угрюмо пробормотала Никс, отмахиваясь от дыма.

— Да ладно, прикольно! Ванильненько!

— Да не это. Чего ты от меня хочешь… странная женщина?

Говоря слово "женщина" Никс невольно сымитировала интонацию одного друга семьи, и сама себе удивилась. Вот же приставучий говор!

— Я хотела сказать тебе, что похищение твоей сумки в мои планы не входило, — серьезно ответила Кей. — Я сожалею, что не уследила за Анитой. И в качестве, собственно, извинений предлагаю поговорить нормально. Сейчас я тебе все расскажу.

— О, Потерянный, что здесь творится? — вознегодовала Никс. — И тебе что, есть о чем рассказывать? А значит, за ту бумажку и высмеивание меня ты извиняться не хочешь? И за то, что наехала на меня в столовой?

— Да успокойся ты, успокойся, рыжая, — Кей примирительно подняла ладони с зажатой между большим и указательным пальцами левой сигареткой. — Так было надо. Послушай меня.

— Надо?! Кому надо?

— У меня вас таких каждый год по пять штук приезжает из разных дыр, и единственное, что все понимают одинаково хорошо — это сила. Сила и страх. Как иначе прикажешь объяснять зеленым первокурсникам, что колдовать в городе чревато?

— Я и так это знаю! — фыркнула Никс.

— Ага, и именно поэтому спустила белочку с привязи, как только почуяла опасность, — парировала Кей.

— Белочку?

— Магию. Учи язык.

— Ты чокнутая.

— Положим. Вот еще что… как ты поняла, что Анита — того?

— Шизофреничка, в смысле? Ну, симптом знакомый ты назвала же… У меня… товарищ один этим летом психотерапией увлекся, приезжал, рассказывал всякое… Стоп. О чем я. Зачем пугать первокурсников? Зачем так жестко? Нельзя просто взять и объяснить?

— Чтобы выиграть время, — сказала Кей. — Иначе так просто им возьмут и объяснят стаи крашеных за пределами академии. Ни разу не видала черепов на заборах? Это их рук дело, это они обещают вам скорую встречу с их бледной, длинноволосой мамашей. Или у тебя в селе не было ничего такого? Может, у вас еще и телочек к диким ведьмам на осмотр водят, и где-нибудь в глуши алтарь какой диады стоит?