Чтение онлайн

Задумчиво помусолив карандаш, она все-таки изрекла:

— Ступени мастерства, то есть магии… заключаются… заключаются в том, что… Нет, не так. Существует три ступени волшебства, и они одинаковы для каждой гильдии. Первая ступень. На первой ступени маг убирает физические ограничения, связанные с его специализацией, с предмета. Простой пример: мокрое дерево не горит. У меня горит. Это я пользую интуитивное безмолвное контактное бытовое заклинание первой ступени.

— Хорошо. Продолжай.

Никс с неудовольствием отметила, что похвала была ей приятна. Она постаралась говорить с тем же равнодушным тоном:

— Вторая ступень. Привязка волшебства другой школы. Тут сложнее, все зависит от способностей мага, его родословной, от его знаний и предрасположенностей. Короче говоря, вторая ступень позволяет мне почувствовать себя горящим поленом, если мне близка магия чтецов, или заставить его летать, если в предках у меня был кто-то из диких ведьм, или увидеть в вызванном пламени чего-нибудь этакое, если в роду не без прорицателей. Честно говоря, сама я до второго уровня не добиралась особо, и как привязать к простому примеру с поленом некромантов или целителей, я не знаю.

— Материал, то есть объект колдовства, тоже играет роль, — подсказал Рин. — Это мы будем проходить отдельно. Так что там у нас с третьей ступенью?

— Третья ступень — мифологизация. Основная специализация ныне здравствующих архимагов. Если я ничего не путаю, а это вряд ли, характеризуется третья ступень соединением сущности мага (некоторые называют это струной) с неким абстрактным понятием, здесь и далее "мифом". Так, маг огня сам становится немножечко огнем и приобретает способности, свойственные огню как архетипу, как воплощенному герою мифа, а не как натуральному физико-химическому явлению. И так далее, и тому подобное. Четвертая ступень, — начала Никс и запнулась, ведь про четвертую речи не шло, и никто ее об этом не спрашивал. Но Рин кивнул, мол, продолжай, и Никс заговорила снова: — Четвертая ступень была доступна исключительным чародеям прошлого. "Колдовать — как дышать", — говорили они, и, собственно, на четвертой ступени стирались многие различия между школами, и исключительные, вроде как, не были ограничены ничем, кроме собственных знаний и фантазии. Они получали огромную силу, становились опасны, их сознание переставало быть сознанием простого человека, они начинали мыслить иначе. Исключительные чародеи творили, что хотели, и именно этим они навлекли на себя народный гнев. Кажется, как-то так.

— Хорошо-о, — протянул Рин. — Давай теперь про гильдии.

— Что про гильдии? — переспросила Никс, моргнув.

— Перечисляй. И священные книги.

— Ох, — Никс вздохнула. Зубрежка священных книг гильдий всегда казалась ей чем-то ненужным и пустым. Зачем все это заучивать, если в руках подержать вряд ли получится? И все же она принялась вещать: — Священные книги гильдий, по сути, являются их уставами, написанными в разной форме. Объединяет их "Заповедь Неугомонного Сердца". Значит, чтецы. У них штук десять священных книг, то есть глав, каждая под пять сотен страниц, названия ни одной не помню. Вместе все это называется "Учтивость Благодатного Смирения".

— Придется подучить, — заметил Рин.

Никс фыркнула, но продолжила:

— Далее. Целители. "Следуя Любви". Некроманты. Основной кодекс — "Сечение Зла". Я слышала еще о дилогии "Торжество", но это нам Камориль рассказывал, ничего конкретного не упоминая, мол, секрет-секрет. Далее. Поглощающие. Эти сугубо загадочны в своей скучности, ибо как можно было назвать устав "Уставом", я не понимаю. Ну и что касается нас, как ты говоришь, интригуя, "хранителей снов", то кое-какой свод правил есть лишь у иллюминантов и называется "Неси мне свет". Официально устава элементалистов не существует, так как нам вполне хватает ограничений, прав и обязанностей, перечисленных в Заповеди Неугомонного Сердца. Нам, по мнению коллег из других гильдий, присуща хаотичность и несдержанность характеров и особенная небезопасность дара, а оттого и строгость правил, и обязательный ритуал, по мнению многих, оправданы и истинно необходимы.

— А что ты скажешь про шестую гильдию? — спросил Рин.

Никс запнулась. Перечисляя уставы, она стала на автомате рисовать в тетради символы гильдий, увлеклась и говорила уже вполне спокойно, не стараясь строить предложения особенно правильно и складно. И оттого, наверное, даже ни разу не запнулась. И вот вдруг… шестая гильдия? Никс подняла взгляд от тетради.

Солнце скрылось за густыми древесными кронами, и в проеме окна теперь виднелся кусок фиолетового неба, испещренного сизой облачной рябью. В кабинете стало сумрачно и прохладно. Рин прикрыл окно.

— Историю не любишь, да? — спросил понимающе.

— Не люблю, — призналась Никс.

— Шестая гильдия прекратила свое существование задолго до начала Войны Причин, — стал рассказывать Рейнхард. Одновременно он стал наливать в электрический чайник воду из пластиковой бутылки. Поставил чайник на подставку, щелкнул переключателем. Обернулся к Никс. — Это была гильдия пророков. Говорят, именно они записали со слов Потерянного Заповедь Неугомонного Сердца в первоначальном ее виде. Сами же пророки чтили больше всего "Знамение Пути", то есть жизнеописание Потерянного, и потому, отчасти, их называли "поцелованными богом". Башня Тайны на острове Хок долгое время стояла, запертая изнутри и снаружи на магические и прочие засовы, храня в себе секреты гильдии, пока не была выкуплена и переоборудована чтецами. Собственно в ней ранее и располагалась гильдия пророков.

Никс слушала внимательно. Ее охватило чувство неясной тревоги, холодное и липкое. То, о чем сейчас рассказывал Рин, казалось отчего-то по-настоящему важным. Что-то… что-то очень ценное сокрыто в этих его словах, вот только что?

— Гильдия пророков… Шестая гильдия… Башня Тайны… — пробормотала Никс. — А почему… почему гильдия пророков прекратила свое существование?

Вода в чайнике начала кипеть. Щелкнул тумблер, и Рин, прежде чем ответить на ее вопрос, неторопливо залил кипятком содержимое красной пузатой кружки. Взял ее за ручку и стал помешивать серебристой ложечкой.

— А кто ж ее знает, — Рин отхлебнул того, что заварил. — В программе этого нет вообще-то, это я тебе так рассказываю, для общего развития. Собственно, читывал я где-то, что пророков разогнал тот самый король, который потом с катушек слетел. Они разогнались и ассимилировались с населением. Существует также версия о самороспуске гильдии. И есть еще страшная история про Серого Ворона, мол, случился такой человек, которого в пророчествах не видать, и по одному пророков перебил. Что, конечно же, невозможно, ибо слабые прорицатели существуют и поныне — вот взять, например, неофициальное объединение бабок-ведуний "Ворожея".

— А на самом деле как все было? — настойчиво спросила Никс. — Кто это знает? Кто это может знать?

Рин пожал плечами. Снова отхлебнул из кружки. Нахмурился слегка, вроде бы даже задумался.

— А пророчества? Они в башне Тайны лежат? — продолжала спрашивать Никс.

— Пророчества? — повторил за ней Рин. — Лежат… И точно, пророки же наверняка их записывали. Может быть, и лежат. А может, и не лежат. Владельцам башни видней, — он усмехнулся. — А что, тебе не терпится узнать судьбу мироздания? Или свою?

Никс заставила себя смолчать. Она хотела выпалить, как привыкла, все, что на языке, но сдержалась. Ей было плевать на судьбы мира, но Рин оказался прав: ей до смерти хотелось знать, что там с ее собственной, и если она повязана с судьбой самого сильного из ныне живущих пророков, то может же об этом что-то быть там, в башне Тайны на острове Хок?

Рин смотрел на нее заинтересованно, искоса, с легкой улыбкой.

— Что-то ты задумала, огонек, что-то опасное, по глазам вижу.

— Я еще ничего не задумала, — призналась Никс. — Просто я кое-кого… кое-что потеряла, и мне надо узнать… надо это найти.