Чтение онлайн

— Кого или что? — спросил Рин серьезно.

— Кого.

Рин вскинул брови, ничего не ответил. Потом спохватился как будто и поинтересовался:

— Чай, кстати, будешь? Красный, собственно. Как компот, только чай.

— Не откажусь, — ответила Никс, вздохнув.

Вывела в тетради "о. Хок, башня Тайны, пророки".

Рейнхард подошел к ее парте, поставил на белую салфетку красную кружку с красным чаем, заглянул мельком в тетрадь и сказал:

— Подвинься-ка. И переворачивай страницу. Пиши, значит… Тугоплавкие металлы.

— А? — не поняла Никс.

— Начнем скучную теорию с конца, — объяснил Рейнхард. — Не волнуйся, все записанное на следующей неделе пощупаешь-погреешь, сожжешь тучу всего, так сказать, на практике систематизируешь полученные знания. В лабораторию пойдем, там все для наших нужд подготовлено, но это в другом корпусе. А сейчас, — он приставил свой стул рядом, сел и стал диктовать, заглядывая ей в тетрадь через локоть, — пиши: "вольфрам". Температура плавления…

Закончили поздно, и Рейнхард вызвался провожать Никс до квартиры Ирвис. "Может, и на чаек зайду, — говорил он, — надо же поблагодарить Ир за доброту и гостеприимство". У Никс голова пухла от всех этих пироэлектриков, диэлектриков, сплавов, оксидов, амальгам и прочего, и вообще, зачем это все? Зачем все это знать на память, если давно уже все таблицы и списки легко находятся в сети? В этом, наверное, был какой-то высший смысл, а может и не было, но, так или иначе, у Никс не осталось никаких сил на возражения и споры. Хочет провожать и на чай — пусть его.

На исходе пути, когда до дома Ирвис оставалось совсем чуть-чуть и он уже показался из-за деревьев, телефон в кармане Никс ожил и ожесточенно запел все ту же мелодию из "Нерассказанных снов". Никс приняла вызов, даже не успев посмотреть, кто звонит.

Звонил Марик. Он быстро разузнал, все ли с ней в порядке и, получив положительный ответ, сообщил, что проведать Лунь стоит поскорей. Никс спросила, насколько "поскорей", и Эль-Марко ответил, что чем скорее, тем лучше.

— Что-то случилось? — спросила Никс. — Как вы там?

Рин отрешенно разглядывал бордюр под фонарем в паре метров от нее.

— Внешние границы сада Камориль что-то пересекло, — ответил Эль-Марко. — Что-то не идентифицированное. В любом случае, надо проверить, что это было. Сама не ходи, и ночью не ходи.

— Но как же мне попасть туда поскорей, если ночью нельзя? — Никс возмутилась.

— Тогда возьми кого из друзей. Точно! Ари, или Тиху, или этого, который как седой — как его? Рин? Номера их у тебя есть?

— Я сама схожу, — угрюмо ответила Никс. — Завтра. Днем.

— Смотри мне. Если что-то подозрительное там будет — в сад не заходи. Просто со стороны глянь, на ограду в частности. А у нас все по-прежнему, деревенский культ оказался не тем, чем мы думали — упырица барышень дурила. С ней мы разобрались, но к искомому не приблизились. Еще неделя-полторы и будем возвращаться, если так и дальше пойдет. Ты сама держишься?

— Держусь, — ответила Никс. — Удачи вам. Завтра схожу, проверю животное.

— Ну, до связи, — ответил Эль-Марко и отключился.

Никс сунула телефон в карман.

— Автобусы ж еще ходят, да? — спросила она у Рейнхарда, смотрящего на нее недоуменно и заинтересованно. Он кивнул.

— Я пойду, — сказала Никс. — Скажи Ирвис, что поздно буду. Вы как раз пообщаетесь нормально, а то она жаловалась, что ты давно не заходил.

— Вот как, — протянул Рин.

Никс улыбнулась натянуто и, нескладно сделав ручкой, двинулась через парк к автобусной остановке.

Рин постоял немного, глядя ей вслед. Медленно выудил из кармана собственный телефон, набрал номер по памяти, как будто делал это в тысячный раз, и, дождавшись ответа, проговорил:

— Привет, Бродяжка. Тут у тебя грузовик с галетами навернулся прямо на улице.

Тихомир соображал туго и был вообще какой-то сонный.

— Девочка направляется в обитель моей парасоциальной зазнобы, если ты понимаешь, о чем я, прямо сейчас. И слушай, я бы тебе ее не сдавал и тебя не дергал, но, кажется, тебе лучше бы ее сопроводить. Я бы сам пошел, но… сам понимаешь.

Рин говорил с Тихой недолго, а закончив, круто развернулся и пошел прочь от рыжего пятиэтажного дома, где на втором этаже заедала чай плюшками Ирвис Вандерфальк, и прочь от пустынной автобусной остановки, где ждала нулевого маршрута Никола Рэбел. У Рейнхарда Майерса были запланированы на этот вечер свои дела, и подвинуть их он бы, конечно, мог, но, во-первых, Тихомиру он задолжал, а во-вторых, излишнее внимание, более того, нежелательное внимание содержимому параграфа номер три не только не соответствует, но и попросту противоречит.

Тиха сидел на парапете у западного гребня дамбы и жевал травинку. Он видел, как к кольцу среди холмов подкатился автобус, выпустил единственного пассажира и, проехав немного по своему же следу, свернул вглубь частного сектора, для того чтобы затихнуть возле дома владельца и уснуть до утра.

По иссиня-черному бархату неба рассыпались звезды, вдали от городских огней особенно яркие. На западе, правда, еще тлели последние закатные отсветы, пурпурные, переходящие в темно-лиловый. На фоне угасающего дня можно было легко различить фигурку, движущуюся по пустынной асфальтовой трассе, тонкий маленький силуэт девочки-огонька, смелой, глупой, особенной. Этой девочке предстояло пройти совершенно бесчеловечное испытание, и Тиха даже знал, какое, и от этого сердце его наполнялось сочувствием и печалью, а еще… еще, конечно же, хотелось набить самодовольную физиономию Рейнхарда, подхватить девчонку и воспользоваться привилегией идти куда хочется, куда глаза глядят. Куда угодно, словом.

Но что-то, какие-то остатки здравого смысла пока что удерживали его от таких импульсивных поступков. Он понимал, что судьбу ее решать не ему.

Позади, за дамбой, чернеет высокий лес, переходящий в парк, в заброшенный сад, хранящий в своих тенетах дом, осколком безлунной ночи застывший в тени старых покатых гор. Девочка, несомненно, направляется именно туда, и высокий чугунный забор ее не остановит, как не и остановит страх перед этим местом, который обычно охватывает любого, рискнувшего приблизиться к жилищу некроманта. Тиха и сам недолюбливал тут бывать. Он знал свой город наизусть. Он ведал щели, закоулки, тупики, знал в лицо каждый старый и новый дом. Он бывал в других странах и городах, много раз уходил туда и каждый раз возвращался. И он знал, что тоска, укрывающая саваном черный особняк, уникальна и густа, как плавленый в лак янтарь.

— При-ивет, — нараспев поздоровался он с девчонкой-огоньком.

На лице ее отобразилось задумчивое недовольство, мол, "Опять ты? Здесь-то ты что забыл?"

— Тиха? — позвала она вместо приветствия, будто бы не узнав.

— А кто ж еще. В поместье?..

Никс ответила неопределенно:

— У.

Тиха соскочил с парапета и, сунув руки в карманы, кивнул в сторону леса:

— Ну, идем.

Никс, опасливо на него глянув, зашагала в предложенном направлении. Тиха пристроился рядом, приноравливаясь к ее скорости.