Чтение онлайн

Он бросил обнимать ее фигурку, открыл дверь и шагнул в подъезд.

До сих пор ощущая на губах горьковатый привкус поцелуя, она смотрела вслед ему, уходящему вместе с бумажным пакетом, и, не отдавая себе в этом отчета, запоминала, как он выглядит — широченные плечи, обтянутые коротким шерстяным пальто, узкие бедра, крепко стянутые кожаным ремнем, сильные мускулистые ноги в коллекционных ботинках.

Он остановился на полпути и обернулся. Вскинув голову, Олег прислушался к тишине, насупив темные брови, как будто чувствовал притаившуюся во дворе угрозу. Боясь, как бы он чего не увидел, не услышал и не вернулся, Нина сделала первое, что пришло в голову. Подняла руку, слегка погрызла ноготь, а потом коснулась пальцами губ. Жест этот был спонтанным, ей просто понадобилось заслонить рот, сдержав вздох отчаянья и ужаса. Но Олегу показалось, что она шлет ему поцелуй и он улыбнулся ей в ответ.

— Я ненадолго, — повторил он. Медленно расплывшаяся на бронзовом лице улыбка придала ему обеззараживающую привлекательность и превратила почти в парня. Он отвел глаза от Нины и от лестницы. Повернулся и быстро прошел в лифт, с радостью думая о жаркой страсти ее объятий и столь же жаркой страсти своей.

Прошла целая вечность, прежде чем порыв зимнего ветра из открытого окна на площадке ударил ей по лицу и она наконец глотнула воздуха.

Дрожа и всхлипывая от облегчения, она захлопнула входную дверь и постаралась не кинуться к окнам, пока во дворе не послышался вой чей-то машины и громкие крики. Нина вся напряглась, готовясь к дурному зрелищу, но постаралась не кинуться к подоконнику, а медленно скрылась в глубине огромной квартиры, с балконом, выходящим на двор. Потом остановилась, на мгновение оцепенев от страха, не веря себе повернула короткую балконную ручку и нырнула внутрь, отчаянно ища глазами полицию.

Вглядываясь с балкона вниз на группу мужчин, окруживших беленькую ауди, аккуратно припаркованную у самого подъезда, Нина повисла на перилах, головой вбок, как оглушенная обезьяна на пальме, и оставалась крепко вцепившейся и неподвижной, пока вдруг не начали вспыхивать огни. Яркие. Многоцветные. Красные, оранжевые и снова красные. Приступ!

Она схватилась за голову и что есть сил сжала виски.

Сотрясаясь от невыразимого ужаса, она вгляделась вниз сквозь плотный занавес летящего снега, чтобы увидеть наручники, защелкнувшиеся на крепких запястьях, прежде чем сползти на пол. Но так их и не увидела. И никакой драки тоже. Ничего, кроме отупляющего холода и острых снежинок, бивших по лицу и царапавших, пока она наблюдала за задержанием, за тихой и предельно мирной борьбой с преступностью, в успехе которой не возникало сомнений.

Нина смутно припоминала, как все-таки сумела отлепиться от поручней и сползти в самый низ, на пол. Свернуться там в клубочек на чем-то холодном и плоском, но все остальное было затянуто красной мглой. Все, кроме странного слепящего света и мужчины, растерянного мужчины, который задрал вверх голову и изо всех сил старался не терять с ней контакт, просто смотрел на нее и не двигался, до тех пор, пока его не усадили в машину и увезли.

Набережная была совсем полной: шустрые школьники, любопытные туристы да бесчисленное количество экскурсионных автобусов. Толпы горожан неспешно текли по набережному проспекту, наслаждаясь необычайно жаркой для начала лета погодой. Дорогу им то и дело преграждали автомобили, столпившиеся на парковке стоматологии «Жемчужина», чья вывеска эффектно поблескивала на солнышке.

Один автомобиль и вовсе подкатил вплотную к пешеходной зоне, и мило прогуливающаяся старушка затаила дыхание, но тут же раздраженно поморщилась: водитель нажала на тормоза как раз в сантиметре от бортика!

— Доброе утро! — приветствовал хозяйку охранник, торжественно распахивая дверцу.

— Доброе утро, Семен, — улыбнулась Нина, вручая ему ключи. — Не затруднишься переставить мою машину? У меня сегодня куча дел, а я не хочу спускаться за ней к набережной.

— Конечно, Нинель Алексеевна!

— Передайте Наталье привет, — добавила она имея в виду жену охранника.

Нина была в дружеских отношениях со многими старыми служащими стоматологии, они стали для нее чем-то вроде семьи. И эта клиника, основная на растущем конкурентном рынке, состоявшая на этот момент из пяти отделений с современным оснащением, стала почти таким же домом, как и коттедж, в котором она выросла, или собственная комната.

Остановившись в холле, она несколько минут наблюдала за пациентами, собравшимся в очередь. Улыбка коснулась ее губ, а сердце, казалось готово было лопнуть от радости. Такое чувство она испытывала каждый раз, когда смотрела на обновленный фасад клиники, — чувство гордости, энтузиазма и стремление вывести в первые ряды свое детище. Сегодня, однако, счастье Нины было небезграничным, потому что прошлым вечером Кеша позвонил ей и со сдержанной напористостью сказал:

— Я слишком устал, Нинель. Ты примешь еще одного врача в штат?

И когда она, ненадолго задумавшись, ответила «да», обещал принести ей в кабинет корзину первых ягод.

Торопясь побыстрее покончить с собеседованием и заняться другими делами, Нина взяла со стойки регистратуры анкету и несколько новых договоров и направилась к своему кабинету. Одна из администраторов немедленно заметила ее и встала с кресла:

— Могу я чем-то помочь, Нинель Алексеевна? Нина качнула головой и прошла мимо, ей ужасно хотелось спокойно пройтись по первому этажу и насладиться видом пациентов, ожидавших в очереди. Похоже, цифра продаж сегодня будет огромной!

— Спасибо, девочки, сама справлюсь, — бросила на ходу она, сунув анкету и договора к себе в сумку.

Когда администратор отошла на место, Нина рассеяно покопалась в синей просторной сумке, свисавшей с плеча, и прошла мимо детского отделения.

Посетители толкали ее, спеша разобраться в нумерации кабинетов, но Нина была рада такой суматохе.

Наклонив голову, она глядела на белые чистейшие стены высотой два с лишним метра, с дверями, увенчанными, серебряными металлическими табличками и модными ручками из качественного пластика. Потолочные светильники, украшенные крохотными каплями и звездочками, бросали свет на квадратные громадные зеркала, разбросанные по коридору, а из колонок тихо неслись звуки расслабляющих мелодий. Главврач, стоявший у лифта, заметил подошедшую Нину и подтолкнул локтем своего протеже.

— Это, кажется, наша принцесса! — воскликнул он.

— Определенно она, — объявила Нина и, бросив шарить в сумке, просительно добавила: — не в службу, а в дружбу дай сигарету, Кеша, я свои в машине забыла.

Костлявый, но обаятельный шестидесятилетний мужчина с седыми волосами и карими глазами, Иннокентий был специалистом во всем том, что касалось вырванных зубов и относился к работе в «Жемчужине» так же серьезно, как к анестезии пациента перед операцией. Нина не только доверяла Кеше, но уважала и любила его, и это было взаимно судя по ответной улыбке, с которой Кеша объявил:

— Угощайся.

Он сунул руку в халат и протянул ей пачку. И затем, с видом беспомощного омерзения махнул рукой.

— Сойдет, — Нина вытянула из пачки пару тонких длинных сигарет, всей душой желая, чтобы он не стал читать ей лекцию о вреде курения при новом человеке и, грубовато напомнила: — только я люблю ментоловые, они с правильным холодком.

Повернувшись, она направилась к кабинету с табличкой «директор». Раздумывая над идеей Кеши переманить из другой клиники уже известного, а значит дорогого дантиста, со сложившейся клиентской базой.