Чтение онлайн

— Я в порядке, — поспешно ответил Олег. — В состоянии о нас позаботиться. Еще да… — неопределенно добавил он.

— А если температура к вечеру подпрыгнет?

— Не подпрыгнет, — спокойно проговорил Олег, оглядываясь через плечо. — Тем более, людей не волнует, в каком состоянии я плачу им деньги, пока я их плачу. Никак нельзя сейчас разболеться и все бросить из-за того, что горло охрипло, это будет самый худший вечер — безрезультатный.

Видя, что разговор волнует ее, он, чтобы отвлечься, задал вопрос, который все утро вертелся у него в голове:

— И часто твой бывший парень и по совместительству сосед напоминает о себе, ищет встреч, устраивая провокации? Дядя твой — известный дантист, он мог в один счет устранить эту проблему, как устранил бы ее я.

— А как бы ты ее устранил? — спросила она с той напряженной улыбкой в уголках губ, что всегда вызывало у него желание схватить ее на руки и поцеловать в эти самые губы.

Резче, чем намеривался, Олег произнес:

— Запретил бы ему за тобой бегать.

— Ты рассуждаешь как боксер, а не как художник, — весело заметила она. — Ты не можешь запретить людям иметь то или иное чувство, можешь просто запугать их, чтобы они держали свои чувства при себе.

— Как же с ним поступить? — отстраненно поинтересовался он, выражая сомнение по поводу ее замечаний.

— В то время, когда я была не замужем, — ответила она, — друзья были постоянно рядом, мы гуляли по кафе и ресторанчикам, насколько я помню, и в твоем.

— А когда ты соседа ради меня бросила, — с кривой улыбкой продолжал Олег, — как он стал себя вести?

— Тогда он стал звонить по несколько раз на дню, и дядя посчитал это навязчивым и потребовал, чтобы сосед испарился из нашей жизни. Понимаешь, — добавила она, видя, как Олег неодобрительно хмурится, — сосед Сережа не уделяет особого внимания тому, что принято называть «чувством такта». А еще, он меня очень любит, — заявила она, а Олег, учитывая, что сам по понятным причинам выбрал себе в жены именно Нину, отнес заверение это на счет ее искренности с ним, чем на тоску по прошлым отношениям, — но спорные поступки Сережи…. Понимаешь, он не сможет сразу от меня отвыкнуть потому что мы ближайшие соседи, и потому, что у нас общий забор.

— А ты конечно же предпочтешь, чтобы я перебрался с вещами к тебе, — заключил Олег с плохо скрываемым раздражением, — вместо того чтобы зажить в центре города и начать пользоваться лифтом.

— Поселок для меня — не все. Где ты скажешь, там и будем жить, — вымолвила Нина, и дрогнувший голос придавал ее лживым речам особенную силу, — даже можно решиться и продать фамильный дом, мне он больше не нужен.

— Как и внимание соседа, несмотря на то, что он очень и очень тебя любит?

— Э-э-э… да. И, как я уже сказала, нашей связи положили конец; дело в том, что я женщина и должна учиться быть гибкой или претерпевать навязчивое внимание.

«Или ты просто не говоришь мне всей правды», — подумал Олег, сердясь на себя.

— Здесь тебе не дано понять меня, ведь ты не знаешь какой я раньше была и чем занималась. Я умею дружить, и так считаю не одна я. Я, Леня… мы… мы все… жили бы как прежде, если бы не ты… — И тут Нина подумала, что несмотря на возникшую опасность в лице Олега, она в итоге оказалась очень везучей. И напряженно глянула на его телефон, который снова звонил. — Если бы не ты, — повторила она, однако Олег не заметил внезапной перемены ее тона. Он боролся с приступом неожиданного волнения перед встречей в машине у подъезда, мысль о которой сумела обеспечить ему чистый и легкий прилив адреналина.

Крепко зажмурившись, Нина смахнула непрошенную слезинку и взяла себя в руки. Олег быстро поднялся и исчез в глубине коридора, но она все еще видела краешек его темного пиджака. Он не вернется! Он уходит, чтобы освободить ее от этого бесконечного кошмара, думала она, чувствуя в душе взрыв радости и надежды.

— Нинель… — голос Олега из коридора звучал ровно и нежно, и Нина привстала с дивана и поплелась за ним следом.

— Д-да… — запнулась она, ожидая, что отряд полицейских в любую минуту заскочит в подъезд и арестует его на месте. Арестует! При этой мысли к горлу подступил комок, и Нина свернула на кухню, охваченная противоречивым желанием признаться ему во всем и умудриться не мечтать поторопить полицейских самой.

Олег нахмурился, взглянув на ее ненормально побелевшее лицо:

— Да что твориться с тобой? Я только хотел снять галстук, он мне во дворе не нужен.

— Нужно, — выпалила Нина, — нужно дать тебе средство от температуры и обезболивающее. Прямо сейчас!

Олег развязал галстук и собрался поинтересоваться причиной подобной спешки, когда подумал, что пиджак ему тоже без надобности и решил стянуть его следом.

— Прежде чем мы окажемся в самолете, — начал он, — я хотел бы тебе кое-что сказать.

Нина нависла над коробкой с лекарствами, взгляд ее упал на средство от жара и обезболивающие таблетки. Без водителя Олег по крайней мере один, и некому будет броситься защитить его. Но если завяжется стычка, то может пострадать полицейский, кто-нибудь из жильцов или тот неведомый чиновник…

— Нинель, — проговорил Олег, безнадежно пытаясь привлечь ее внимание.

Она кое-как заставила себя обернуться и притвориться, что слушает.

— Да?

Олега от трагедии отделяли порог и дверь; никогда не был он столь уязвим, как в этот миг. Значит, отчаянно думала Нина, надо растворить в чашке две обезболивающие таблетки вместо одной. Если он может пострадать, а в данный момент она догадывалась что это так, надо держаться спокойно и проявить милосердие, подсунув ему лекарство.

— Тебе будет хорошо в отеле. Оправишься после потери дяди, а я тебя отвлеку от человеческой суеты, — заверил он с ласковой твердостью.

Да уж, главное чтобы не навсегда, вскользь подумала она, взяв чашку и таблетки.

Подойдя ближе, и заглянув в неотразимые серые глаза, Нина вдруг поняла, что она скоро расстанется с ним, может быть, через минуту, и мысль эта с неожиданной силой поразила ее. Правда, Олег неизменно был к ней учтив и всегда оказывал помощь, которую мог не дать любой другой. Больше того, он оказался единственным человеком, который сыграл с ней в поддавки и отвлекал вместо того чтобы высмеять из-за дурацкой фобии; она получила в дар готовый бизнес, подставила его самого, одурачила, ухитрившись предать. Осознав все это, Нина с болью подумала, что Олег обходился с ней намного добрее — на свой собственный лад, — чем обошелся бы любой другой, расставшийся с такой крупной суммой. В сущности, если б дела с его порочным больным разумом обстояли иначе, они с Олегом Петровским могли стать большими друзьями. Друзьями? Он уже больше, чем друг. Он ее законный муж.

— Я… выпей, — сдавленным голосом пробормотала она, — таблетки немного горькие. Так что ты про галстук говорил?

— Уже неважно, — произнес он, в два глотка осушив чашку и стукнув ею о тумбу.

Нина зачем-то благодарно кивнула и судорожно перевела дыхание.

— Мне искренне жаль, что ты не в норме, — двусмысленно вымолвила она напоследок, выдав переполнявшие ее чувства. Введенный в заблуждение ее заботой, Олег лениво улыбнулся:

— Не потрудишься ли ты ускорить мое выздоровление поцелуем?

К его изумлению и восторгу, Нину не пришлось особенно уговаривать. Сжав пальцами его плечи, она поцеловала его с отчаянной страстью; поцелуй этот был отчасти прощальным, отчасти испуганным; ее руки скользнули по твердым мышцам затылка и шеи, бессознательно запечатлев в памяти их очертание.

Олег наконец поднял голову, посмотрел на Нину сверху вниз, все еще удерживая в объятьях.

— Как хорошо… — прошептал он и вновь стал клониться, но остановился, вспомнив о деле. — Прости, меня ждут.