Кредо жизни
Шрифт:
Как-то на бюро Обкома КПСС сняли с должности Председателя Горисполкома Малгобека Маскурова Шахангирея. И тут же Дорохов потребовал отобрать у него табельное оружие. Шахангирей предложил Дорохову самому сделать это: «Если ты мужчина, иди сюда и возьми его!..» Я, как многие сородичи, был с ним солидарен, он и такие, как он, къонахи-джигиты – образцы для подражания. Возможно, и по этой причине тоже Дорохов попытался расправиться и со мной, почил бесславно – из спецклиники прямиком в могилу угодил, семья не забрала его труп…
На одной лестничной площадке с ним жил директор треста «Скотопром» Тонгиев Ваха (Зураб). И вот они сговорились выжить меня из совхоза «Шалинский», где я был директором и назначить своего «покупателя». При этом сам совхоз переименовали. На меня же напустили свору из прокуроров, милиции, ревизоров КРУ Минфина и других карательных органов республики. В течение 7 месяцев длилась комплексная ревизия: 60 «борзых» копались в документах совхоза, при этом шла их ротация постоянно. А в самом тресте «Скотопром» были упертые бездари в предназначении – в должностях, они нагло врали, что заготовили скот, стригли купоны и воровали. Здесь осели воры в законе и по себе судили обо мне. И что же? Ничего не нашли. Я же добился отмены Постановления Совмина республики и восстановления совхоза в прежнем виде. При этом сам имел полное право вернуться на должность директора. Однако, уважив Гайрбекова М. Г., Председателя Совмина республики, не стал настаивать на этом. Но и Тонгиеву Зурабу не дали работать, его ставленнику «помогли» расстаться с партией и работой. Тогда этот Зураб уехал в Нальчик, и там, на Ингушской улице, жил. Почил, говорят. Богатство не спасло.
Таков конец зла. Иного не дано. Апряткин – секретарь Чечено-Ингушского ОК партии – заявил на Политбюро ЦК КПСС, что в ЧИАССР он ходит с заряженным пистолетом. Тогда Дин-Мухаммед Кунаев (1-й секретарь ЦК Компартии Каз. ССР) сказал Л. И. Брежневу: «Мы с вами знаем чеченцев – они хорошие, трудолюбивые и доброжелательные люди… Считаю, что он просто устал». Апряткина сняли, и он в приемной ЦК КПСС упал с инфарктом, попал в морг, а оттуда – в могилу, так говорили. Интересная штука – эта жизнь: мои враги давно сгнили и забыты, а я наслаждаюсь победой жизни, здравствую и в сердце России – Москве – пишу эти строки…
Бунт в Аргуне
В 1957 г. все чеченцы-возвращенцы жили под открытым небом. В основном под шатрами из бодылок кукурузы. К своему дому не подойдешь и на пушечный выстрел – жиган согреет. Нельзя и подумать даже. В Шалинском районе (тогда Междуреченском) начальником РОВД был Варварычев. Типичный казачий есаул: кубанка, шашка и маузер на боку, а в руках плетка (кнут сатаны). Этот разбойник налетал на базары, отбирал ценности (ковры), избивал кнутом чеченцев, независимо от возраста и пола, и все добро присваивал себе. Кутили они беспробудно с тогдашним прокурором Брызгаловым, по прозвищу Хромой, пьянчуги – нажми на посиневший нос, и сивуха потечет. Ведь тогда не было элиты власти, а был лишь сброд. Возглавлял весь этот бедлам секретарь Междуреченского РК партии Ревякин. Чтобы охарактеризовать его, достаточно привести цитату из газеты «Грозненский рабочий» (орган Обкома партии). Статья так и называлась «Междуреченский вельможа». Автор приводит слова Ревякина на бюро Райкома партии: «…Если я насеру на этот стол, вы все с пристрастием холуйским вылижете языками – отполируете его до ослепительного блеска!»
Через 13 лет наши с Ревякиным пути перекрестились в Госзаготинспекции республики. Я же говорил, что кадровый принцип был таков: чем ты глупее – тем умнее твое положение, и наоборот. Думаю, достаточно примеров, чтобы проиллюстрировать власть, которая была тогда в Чечено-Ингушетии. Точнее, безвластие. Я не преувеличиваю: на самом деле не было никакой власти. Были всякой твари по паре – сброд воров, мошенников и пьяниц, горстка безоружных чеченцев была готова ко всему.
Председатель РИК Чагаев, как мог, пытался предотвратить социальный взрыв, но с ним считались только чеченцы, а отнюдь не эти, облеченные властью, варвары. Вот тут-то и явился спаситель, легендарный Герой Великой Отечественной, кавалер высшей награды США «Легион чести», бывший командир кавалерийской дивизии Висаитов Мовлит Алироевич (читайте его книгу «От Терека до Эльбы») – Къоман Къонах стаг, он и навел порядок.
Во время очередной пирушки в чайной села Шали Висаитов застал изрядно подвыпивших Варварычева и Брызгалова. Задал им такую взбучку, что о ней долго еще ходили легенды. А позже вышвырнул обоих с их должностей. Но их вожак – Глотов – не сдавался. От тихого мятежа, игнорирований решений XX съезда, он с помощью Яковлева, перешел в открытое противостояние чеченцам. Отмороженные «черносотенцы», отморозки из ФЗО и ПТУ, вооруженные железными прутьями, арматурой, тесаками, кастетами, якорными шилами, финками – словом, всем, чем можно убить или ранить человека, стройными колоннами двинулись в Аргун. Там к ним примкнули казаки.
В центре Аргуна – первое отделение совхоза, к которому, на площадь, Глотов подогнал грузовик, раскрыл борта, поставил стол и громкоговоритель. Ораторы сменяли один другого. Но все заканчивали одним и тем же лозунгом: «Прекратить возвращение чеченцев, а приехавших выслать к белым медведям!» Нас, чеченцев, на площади было мало. Единицы. Да и что мы, безоружные, как Гаврош на баррикаде, могли бы поделать? В пик накала страстей на автомобиле «Победа» прибыли из Шали В. Донской – первый РК партии и Висаитов М. А. – председатель РИК. Сходу, вышвырнув из кузова эту свору, Висаитов встал у микрофона (см. фото, вся грудь в наградах СССР, США и других стран…):
– Наша конная дивизия – это чеченцы и русские! Мы вместе от Терека до Эльбы громили врага и разгромили. А вы взяли нацистские лозунги и восстали против решений XX съезда КПСС и советской власти! – громко начал он. – Вас ввели в заблуждение наши общие враги. Чеченцы не прятались от врага, а шли против него, как лавина с гор, обрушились на гитлеровцев и освободили Родину для вас, для вашего благополучия.
Еще минуту назад бесновавшаяся толпа затихла и слушала Висаитова. Он продолжал:
– Вы поверили в байки о том, что чеченцы подарили коня Гитлеру. Запомните раз и навсегда: никому и никогда чеченцы не дарили не только коня, даже ишака! А мне вот М. А. Шолохов подарил умного рысака (см. фото), и я на нем дошел от Терека аж до Эльбы! А президент США наградил высшей (выше у них нет) наградой. Мы с их генералом обменялись: он мне свой джип – я ему коня. Чеченцы всегда во времена лихолетья, как никто другой, защищали Россию. Нашу общую Родину. Потрудитесь вникнуть в историю правдивую, а не мифологическую…
Речь Висаитова подействовала на людей. Постепенно их ряды начали редеть. Когда же он заявил, что имеет карт-бланш очистить площадь силой, однако дает шанс собравшимся разойтись подобру-поздорову, иначе, мол, не ручается за благополучное их возвращение домой в город, на площади остались лишь единицы зевак…
И подобных случаев было немало. Я уже говорил, что нашему возвращению на Родину из ссылки весьма сильно препятствовали местные националисты, шовинисты во главе с 1-м секретарем ОК партии Яковлевым. Как-то на заседании партактива республики он, исчерпав словесные доводы, пытаясь в очередной раз обосновывать нежелательность возвращения чеченцев и ингушей из Казахстана, налил воду в стакан и спросил: «Кто дольет?», – указав на полный стакан. Имелось в виду, что республика и так перенасыщена. Тут вскочил Мальсагов Зияуддин и, выплеснув воду на пол, поставил стакан перед ним: «Наливайте!». Яковлев был возмущен и зол. Один из партвассалов – «вайнах»-ингуш (их зять) – высказался в том духе, что ХХ съезд поторопился с восстановлением ЧИАССР, «ещё не созрели условия для этого!» И только лишь двое: ингуш – Гойгов Рустем – заведующий отделом ОК партии и чеченец – Индербиев Магомед – министр здравоохранения резко возразили и потеряли работу. Вот так «вай – нах». Он боролся с исламом и святыми (см. фото – статья Зиярат шейха).
А Власов – первый секретарь ОК партии ЧИАССР из-за тщеславия ни за что снял ингуша Героева, зав. отделом, и Магомадова Лечи, чеченца, второго секретаря ОК партии (он похоронен в Мекке во время Хаджа)… И так поступали с лучшими кадрами республики, настоящими Къонахи-Къоман, джигитами, и набирали блудливых плутов «своих». Власов, уезжая в Москву, забрал всех своих фавориток, а точнее, блуд – шайку-лейку. А когда он стал главой МВД РСФСР, в полной генеральской амуниции приехал. Как в вотчину, на гужбан. И гужбанил. Начал в Надтеречном районе, а оттуда, объезжая с охотой «царской» горные зоны, проехал почти по всем районам. Говорят, даже бурый топтыгин из цирка его «осчастливил», попав под жиган. Тут же освежили память прошлого, ведь блуд здесь торжествовал, его фавор…