Чтение онлайн

И Жданов закопался в проектах. Жена проводила одинокие вечера. Они почти никуда не ходили, мало виделись и постепенно становились чужими друг другу людьми. Даже ужин стал проходить в гробовой тишине. Тихо тикали ходики, едва раздавался звон вилок и ножей о тарелки. И пустые фразы:

– Передай, пожалуйста, хлеб.

– Спасибо.

– А соль можно?

– Спасибо.

– Как дети?

– Нормально.

– Как на работе?

– Нормально.

– Можно еще соус?

– Конечно…

Никогда Светлане не хотелось так отчаянно реветь, как после таких вечеров…

Актер труппы Соломона Михоэлса

Как она познакомилась с этим человеком? Об этом нет почти никаких сведений. Случайно, на улице, когда уронила зонтик, а он подошел и подал ей его. Свинцовое небо куполом нависает над их головами. Полыхом золота сияют листья клена в уединенной аллее парка, куда Света водит гулять Иосифа. И блестящая от воды из луж обувь. У него – ботинки на тонкой подошве, у нее – элегантные сапоги.

На другой день они встретились. Его звали Сергей. Он был актером труппы легендарного Соломона Михоэлса.

В 1948 году Света стала бегать в театр Михоэлса почти каждый день. Она знала все спектакли, узнавала, как зовут актеров, ей все было ужасно интересно.

Сергей был незаменимым гидом в мире кулис. Между декорациям к «Королю Лиру» и «Ричарду III» они могли устроить страстное свидание, пить вино прямо из горлышка узкой бутылки, говорить обо всем на свете и целоваться.

Почему я так задержался на этих шалостях влюбленных?

Во-первых, Светлана вышла из-под контроля своего мужа и в ней впервые появилась способность умело скрывать правду. А ведь Аллилуева на некоем генетическом уровне была типичной женщиной Востока, для которой почтительность к мужу – одна из важнейших заповедей. И не потому, что хочется, а потому, что поколения женщин были зависимы от власти мужа. А тут один мужчина мечты, и тот – отец.

А во-вторых, девушка поняла, что в жизни есть много вещей, которые ей нравятся. Театр. Теплое вино с губ любимого мужчины. Даже запах нафталина на старых костюмах. Аллилуева училась быть эстетствующей девушкой, которая могла, наконец, позволить себе быть свободной, несмотря на неодобрение отца.

Или ей так казалось?

Соломон Михоэлс однажды застукал парочку после спектакля. Ироничное замечание, тонкая улыбка и умнейшие глаза человека, который играл на сцене как бог. Его Король Лир говорил как пророк. В 1948 году это было опаснее, чем в 1937. Но Михоэлс никогда не боялся. А зря.

Глядя на молодую пару, торопливо поправляющую одежду, Михоэлс просто улыбался. Юность могла себе позволить быть дерзкой.

И конечно, он узнал Светлану Джугашвили. Но зачем старику обсуждать это? Он был властителем дум сотен людей, которые видели его на сцене. И как мудрец он понимал, что каждому нужно пройти свой Путь. Даже дочери самого страшного человека.

Каким образом Сталин узнал, что Михоэлс в курсе отношений его дочери с актером театра, – неизвестно. Да и важно ли это? Джугашвили долго намекали, что «этот еврей» стал задаваться. Возомнил себя богом, вождем, мессией. И главное, на его спектаклях люди плачут, смеются, и глаза у них горят не от любви к вождю.

Для Сталина мысль о том, что кто-то посмел быть влиятельнее его, была смертельно ранящей. Отцом своего народа был Иосиф Виссарионович Джугашвили. И никакой пророк вроде Короля Лира не имел права на существование! Сказано – сделано.

В этом же году Светлана стала свидетельницей странного разговора с отцом по телефону. Некто на другом конце провода явно записывал то, что… требовалось написать в газете?

Сталин говорил:

– Ну, автомобильная катастрофа…

Света в ужасе отпрянула от двери и, зажмурившись, убежала прочь от кабинета. А во время вечернего чаепития пыталась различить на лице отца какие-то эмоции, которые могли бы быть связаны с его словами. Ничего, ровным счетом ничего не отражалось в непроницаемых глазах. Отец курил трубку и лишь иногда прихлебывал остывающий чай. Это был образ человека, который не способен убивать. Крошки печенья перед чашкой. Свежая газета. Розовая салфетка…

На следующий день все газеты писали, что Соломон Михоэлс стал жертвой автомобильной катастрофы.

А в 1952 году Жданов и Аллилуева развелись.

Светлана не постеснялась во всеуслышание заявить, что «этот сухарь пусть навсегда закопается в своих книгах, а семья ему не нужна». Тем не менее после этого брака осталась дочка Катя. Сейчас она живет под Красноярском. Работает вулканологом. И в ее доме нет фотографий знаменитого деда.

Смерть отца

Как бы сложилась судьба Светланы, если бы не смерть отца?

Они никогда не говорили о смерти Михоэлса. И они никогда не говорили о Сергее. Но между отцом и дочерью впервые словно пролегла глубокая борозда недопонимания. Аллилуева не обвиняла отца, но и не хотела прислушиваться к его мнению. А Сталин… Бывает такое состояние, которое не могут объяснить психологи, но, возможно, могли бы как-то интерпретировать священники, – оно называется «предчувствием смерти». Так вот, у Сталина явно было что-то похожее. Может быть, он просто боялся?

В день смерти Иосифа Виссарионовича Светлане Иосифовне позвонили и попросили срочно приехать. Ее ждала машина.

Сталин лежал на постели, кругом сновали незнакомые люди. По воспоминаниям Аллилуевой, она очень отчетливо запомнила Берию. Его глазки победоносно сверкали. И как он в последний момент крикнул «Хрусталев, машину!» навсегда сохранилось в памяти. Наверное, если бы Сталин мог говорить, он бы, глядя на своего соратника, мог сказать: «И ты Брут?» Или же Света просто спятила от горя, и ей казалось, что она попала в чудовищную пьесу, где уже разыграны все партии? Роль плакальщицы досталась ей. Роль жертвы – ее отцу.

Хотя был ли он ею? Даже семейный доктор профессор Виноградов гнил в тюрьме по ложному обвинению – Сталину некогда было разбираться с этим. Он доверял мнению Берии. Светлана никогда не любила Берию. Однажды он остановил ее, чтобы что-то передать для отца, и Светлана навсегда запомнила его хищный взгляд и холодные, словно костяные, пальцы, сжавшие воротник. И вот теперь эти пальцы нервно сжимали фуражку, а девушка, не отрываясь, как завороженная смотрела на руки, похожие на мучных червей.

Империя рухнула. Пятого марта 1953 года Сталина не стало. Двадцать третьего декабря 1953 года не стало Берии. Ненадолго же пережил «Брут» своего хозяина.