Чтение онлайн

– Я это… хочу… хочу… сделать вас жертвой своих самых низменных наклонностей! Во что хочу!

Не могла же я ему сказать «Подождите, я сейчас достану нож», а в голову ничего не приходило, и я лепила что попало.

– Но мама не разрешила мне целоваться в первое свидание.

– К черту маму! – включился в игру он.

– Отстаньте, низкое животное!

– Ваше сопротивление только распаляет мою похоть!

– Я буду кричать!

– Бесполезно! И персонал и посетители ресторана уже привыкли к женским крикам из этой комнаты.

Он прижал меня к стене. Меня обдало ароматами съеденного им и начавшего перевариваться бифштекса с луком. Я, уже не стесняясь, пыталась достать нож из чулка, но тот стал скользким, как селедка , и все время выскальзывал. От этого дрыгалась я, наверное, весьма сексуально. Рот же мой изрыгал чушь собачью:

– Да, вы можете получить мое тело, но вы никогда не получите мое сердце. Вы такой же подлец, как ваш бывший шеф!

При упоминании о мэре СПб Супчаке его лицо его исказилось отвратительной гримасой. Казалось, мрачные воспоминания поднялись из запретных глубин его памяти и отравили предвкушение животных удовольствий. Железные тиски его лап, сжимавшие мои дрожащие плечи, ослабели. Он выпалил мне в лицо:

– Ссука…

И, едва не вывихнув мне руку, толкнул меня к своим присным со словами «надругайтесь над ней по очереди». После чего, бормоча какие-то новые ругательства, вышел из комнаты.

Амбалы приближались. Они еще что-то тихо говорили друг другу – очередь, наверное, устанавливали – и гнусно хихикали. В ужасе я снова прижалась к стене. Наконец, каким-то чудом я достала нож, а в другой руке сжала ремешок от сумки, чтобы отмахиваться. Конечно, таких лосей этим не остановить, но хоть что-то. Вдруг открылась потайная дверь и чья-то рука втянула меня в узкий проход. Сверкнула знакомая лысина.

– Борис Ваграныч!

– Бегите! Этот тайный ход выведет вас прямо к Манежу.

– А вы? Как же вы?

– Мое кун-фу еще не так совершенно, но в этом узком коридоре они теряют преимущество в числе и в маневренности. Я применю стиль утки-мандаринки – и задержу их. Не беспокойтесь за меня. Мне не впервой вырывать невинных девушек из лап этого негодяя. Встретимся на пресс-конференции.

Я метнулась было в проход, но вернулась и запечатлела благодарный поцелуй на его высоком лбу мыслителя.

Он скупо улыбнулся и сказал:

– Довольно, девочка, тебе пора.

Первый амбал уже пер по коридору, громко сопя. Из-за его спины виднелись туши других.

Хрустнули сжимаемые кулаки Бориса.

Я , наконец, бросилась бежать. Сзади раздались первые звуки ударов. Его аристократические пальцы… нет, лучше не думать.

Я попала в длинный освещенный коридор, в конце которого виднелась дверь.

Приоткрыв ее, я с опаской заглянула.

Впереди был новый коридор и новая дверь в конце.

Я бросилась вперед и в один миг подлетела к двери. Она также была незаперта.

Новый коридор был также пуст и снова дверь в конце.

Потеряв всякий страх, я побежала через бесчисленные коридоры и двери, боковым зрением отмечая наличие в стенах еще каких-то дверей и боковых коридоров.

Это было похоже на дурной сон.

Я никого не встретила, лишь в одном боковом коридоре мне показалось, что я вижу каких-то людей в военной форме. Они крикнули мне «Эй! Вы к кому?», но преследовать не стали.

Наконец, открыв очередную дверь, я попала в подсобку какого-то магазина, а из нее выбралась подземелье Манежа.

В уши ворвался базарный гул.

Где-то рядом играла зазывная музыка.

Народ сновал вокруг меня, не обращая никакого внимания. Аппетитные запахи доносились из маленьких ресторанчиков. Я как-то сразу успокоилась. Нож, который я все еще держала в руке, я сунула в сумочку, чтобы не пугать народ.

Мирное и уютное царство рынка – таким я и представляла его холодными зимними вечерами во времена СССР, когда мы с подругами собирались на моей маленькой кухне в родном Пескоструйске и необыкновенно вкусную ели картошку в мундире. Картофелины моя мама-уборщица приносила закрытого распределителя, где отоваривалась партийная элита. Картошку и прочую еду туда привозили отборную, но жены партбонз все равно брезгливо отбраковывали часть. И бросали в ящик, откуда мама доставала ее и несла домой – в иерархии магазина она была на самой низшей должности и больше ей ничего не было разрешено. И это было уже удачей. Мы читали вслух Солженицина и Бжезинского, и мечтали – о красивых машинах, поездках на далекие острова, сильных и богатых иностранцах в смокингах… А в это время за окнами завывала метель и изредка проносились зловещие черные воронки.

Воспоминания о наивной молодости меня окончательно успокоили. Нисколько не опасаясь уже преследований, я спокойно походила вдоль витрин, отмечая то там то сям милые безделушки и вещи для дома.

Шляпка одна дико понравилась и я уже рванулась было внутрь, на ходу расстегивая сумочку, чтобы достать бумажник – такую шляпку могли перехватить в любую минуту. Но тут я вспомнила о Борисе Ваграныче – как он там?

Его телефон не отвечал. Полная самых мрачных мыслей, я ушла подальше от магазина – брать в такой момент шляпку было бы кощунством, но невыносимо было бы и увидеть, чтобы ее купили при мне.

За углом обнаружилось кафе, я села за пустой столик и принялась думать – чего я, признаться, терпеть не могла всю жизнь.

А подумать было надо.

Куда я теперь пойду? Ведь он и его банда теперь меня не оставят в покое. Переехать на другую квартиру? Сменить работу? Уехать из Москвы? Найдут везде.

Бежать из страны? Эта мысль показалась мне совершенно глупой – что я диссидент какой-нибудь? Но тогда, как ни крути, найдут… и убьют…

На мое плечо легла рука.

Я было взвизгнула, но это был Борис Ваграныч.

– Жив! – выдохнула я.

Он сел напротив. Кулаки его были разбиты, остатки волос всклочены, рукав пиджака порван – но в целом он был в форме. В руке какая-то коробка.

– Ну как утка-мандаринка? Победила боевое самбо?

– Да какое-там самбо, дилетанты попались, – отмахнулся он, – могло быть хуже.

– Вы их обратили в бегство?

– Типа того. Телефон вот разбили. От Сороса подарок.

Он достал из кармана мобильник с заметной вмятиной.

– Травматические пистолеты у них были. Спецназовская модель. Пришлось мне повертеться. – пояснил он. – можно я позвоню с вашего?

– Да, конечно.

Он набрал номер и сразу заговорил:

– Это я. Да, у меня все в порядке. Давай сюда Мишу… Нет его? Тогда этого, новенького, как его Андрея…

Он говорил, а я откровенно пялилась на него, открыв рот от изумления. Какой матерый человечище! Ноги мои, как будто сами по себе начали двигаться, принимая наиболее выгодную для показа позицию. Боковой разрез на юбке раскрылся сам собой, показав треугольник белой кожи над кружевом чулка. Я отметила, что его взгляд задержался на нем – но разве что на миг. По крайней мере, ровный тон его разговора не сбился.