Чтение онлайн

– В Омске, – отвечал Ермолаев. В общении с Беликом одно было хорошо: не надо было соблюдать обычные формулы вежливости. Начальник никогда не здоровался и не прощался и тем избавлял от этой процедуры своих подчиненных.

– И что ты там в Омске делаешь? – продолжал расспрашивать Белик.

– Расследую дело финансовой пирамиды «ННН» и ее создателя Николова, – объяснил Ермолаев.

– И как – далеко продвинулся?

– Дело в целом готово для передачи в суд, – отвечал следователь. – Осталось получить результаты экономической экспертизы. Сейчас я подготовил постановление о задержании Николова и заключении его под стражу. Поскольку он скрылся из-под подписки о невыезде.

– Ну, что он скрылся, это я в курсе, – сообщил Белик. – Значит, плохо ты его сторожил, раз скрылся. Короче, слушай меня внимательно. Ты это свое постановление о задержании порви на мелкие кусочки. Можешь после этого куда-нибудь себе засунуть. А дело это, что ты там насобирал, привози сюда, в Москву. Прямо мне на стол. Все понял?

– Но Николов свои преступления здесь совершал, – возразил Олег Николаевич. – В Иркутске, Новосибирске, Омске. Так что местная прокуратура должна…

– Ты мне лекции тут не читай! – рявкнул в телефон заместитель начальника управления. – Я сам знаю, кто что должен. Ты мне материалы вези, а что с ними делать – не твоя забота! Теперь все понял, Ермолаев?

– Так точно, товарищ полковник, – отчеканил следователь.

– Вот так! Давай дуй в аэропорт, бери билет на первый самолет, и чтобы завтра утром ты был у меня в кабинете! Живо, живо! Нечего там в Омске задницу просиживать!

И на этой важной сентенции телефон замолчал: Кирилл Белик высказал подчиненному все, что хотел.

Следователь Ермолаев несколько секунд смотрел на потемневший экран телефона. У него было сильнейшее желание швырнуть проклятое средство связи в стену – чтобы вдребезги разбилось. Но он понимал, что телефон ни в чем не виноват. Поэтому Олег Николаевич спрятал его в футляр на поясе, после чего вновь открыл сейф и достал «дело Николова». «Здоровенная папка какая, – рассеянно подумал он. – Пожалуй, в портфель не поместится. Надо бы сумку какую-нибудь принести или сетку… Сейчас позвоню в аэропорт, закажу билет и пойду к коллегам – может, у кого найдется большой пакет…»

Он сел за стол, положил папку рядом, открыл телефонный справочник и нашел в нем номер касс аэровокзала. Оставалось только позвонить. Однако следователь медлил. Несколько раз он снимал с рычага трубку городского телефона – и снова клал ее обратно. Что-то в нем мешало ему совершить такое простое действие. И он знал, что: ясное ощущение происходящей несправедливости. Он уже понимал, что заместитель начальника управления затребовал готовое к суду дело не для того, чтобы его проверить, а потом дать ему законный ход. Весь полученный за годы работы опыт, а также следовательская интуиция говорили Ермолаеву, что никакой передачи дела в суд не будет. Кто-то в министерстве решил его закрыть. Рвать на мелкие части, как постановление о задержании Николова, не будут – вдруг какие-то материалы, собранные Ермолаевым, позже пригодятся. Но и судить мошенника тоже не будут. Кто-то – знать бы, кто! – решил взять его под свое покровительство. И теперь он будет безнаказанно, ничего не опасаясь, дурить беззащитных людей, вымогать у доверчивых учителей, врачей, пенсионеров последние деньги, собранные по крохам… И он, Ермолаев, ничем не сможет ему помешать.

Эта мысль была совершенно невыносима! Ермолаев вскочил и заходил по кабинету. Что же делать? Не выполнить распоряжение Белика нельзя – это будет грубое служебное нарушение. За такое следует выговор. А если он и завтра откажется вылететь в Москву и передать дело, его могут отстранить от работы и даже объявить неполное служебное соответствие. Так и работы недолго лишиться. А лишаться своей работы следователь Ермолаев никак не хотел: в ней был весь смысл его жизни. Как же быть? Как можно обойти распоряжение начальника?

И тут в голову следователя пришла спасительная мысль. Вот он, выход! Ермолаев полистал записную книжку (обычную, бумажную – электронной он не особо доверял) и отыскал нужный телефон. Это был номер заместителя министра Семена Чубушного.

Ермолаев набрал номер и стал ждать. Больше всего он боялся, что заместитель министра находится на каком-либо совещании и отключил телефон. Что делать в таком случае, он не знал.

Однако телефон, на радость следователя, откликнулся, и Ермолаев услышал голос замминистра:

– Чубушный слушает. Кто говорит?

– Это Ермолаев, товарищ генерал, – представился следователь. – Тут у меня возник один вопрос…

И он рассказал заместителю министра о звонке Белика.

– Я так понимаю, что Кирилл Юрьевич не хочет давать этому делу ход, – закончил свой рассказ Ермолаев. – Хочет положить его на полку. А вы давали указание довести дело до конца и судить мошенника.

– Да, я давал такое указание и от своих слов не отступлюсь, – твердо заявил Чубушный. – А насчет Белика ты прав: дело он хочет развалить. Что же нам делать? Не выполнить приказ начальника ты не можешь… Выполнить его тоже нельзя – это значит отпустить вора на свободу… Погоди, дай подумать…

На несколько минут, показавшихся Ермолаеву вечностью, в трубке воцарилось молчание. Затем следователь вновь услышал голос заместителя министра – теперь он звучал бодро и уверенно.

– Знаешь, что, Ермолаев, – сказал генерал, – давай сделаем так. Материалы дела отвезти в Москву надо. Так что ты заказывай билет и готовься к встрече с начальством. Но это ведь не значит, что ты не можешь оставить у себя какие-то дубликаты? Это, конечно, тоже проступок, но не такой грубый. Если это потом выплывет – а оно обязательно выплывет, тут уж ничего не поделаешь, – скажешь, что это был мой приказ. А я это подтвержу. В конце концов, тебе не обязательно отдавать Белику оригиналы всех материалов – понимаешь? А постановление об объявлении Николова в розыск ты и правда порви. Ты тут будешь ни при чем: это постановление издам я сам. Со мной Белик не справится. А ты, как слетаешь в Москву, потихоньку готовь дело к передаче в суд. У тебя там что – только заключения экспертов не хватает?

– Да, Семен Семеныч, – отвечал Ермолаев. – Послезавтра обещали все приготовить.

– Ну вот, как все будет готово, мы все и передадим, – заключил Чубушный. – Белик, конечно, ругаться будет, будет грозить увольнением. Но тут у него руки коротки. Я тебя прикрою. Так что действуй, Олег. Ход мы применяем, конечно, нестандартный, но так обстановка требует. Сам понимаешь, какая ситуация. Тут смелость нужна.

– Да я понимаю, товарищ генерал, – отвечал Ермолаев, исполненный чувства благодарности. – Я все сделаю, как вы сказали.

– Ну добро! – произнес заместитель министра. – Если что, докладывай.

И телефон замолчал.

Следователь Ермолаев с нежностью посмотрел на аппарат, бережно положил его в карман. Затем встал, прошелся по кабинету. Подавленного настроения как не бывало: теперь Ермолаев был бодр, весел, готов к борьбе. Прохаживаясь, он даже что-то напевал (что делал очень редко). Как все-таки важно знать, что ты не один, что у тебя есть союзники, единомышленники! Причем среди руководства!

Следователь достал из тумбы пачку чистой бумаги, положил ее возле принтера. Дружески взглянув на это чудо копировальной техники, подмигнул ему и сказал:

– Ну что, дружок, придется нам сегодня поработать. И заметь – с пользой поработать! С большой пользой!

*

– Скажи, ты новости смотрел?

Кунцевич, углубившийся в изучение коммерческого предложения одной из самарских фирм, не сразу расслышал вопрос жены, и Ирине пришлось его повторить. После этого Владимир Яковлевич наконец оторвался от экрана и взглянул на жену, сидевшую слева от него, на кровати. На время пребывания в доме гостей Кунцевич перенес свое рабочее место из гостиной в спальню (собственно кабинета в доме не было, его в проекте не предусмотрели). Работать в гостиной, на глазах у Николова, ему было как-то неудобно.