Чтение онлайн

Первым делом он осмотрел машину, проверяя, нет ли какого-нибудь подвоха. Машина была как машина – в меру потрепанная, но с виду вполне исправная. Ржавого порадовало то обстоятельство, что ее газовая установка была снабжена аж восемью баллонами сжиженного газа, которые, судя по показаниям манометра, были под завязку наполнены топливом. Это давало приличный запас хода, что с учетом обстоятельств было весьма кстати. Бензобак тоже оказался почти полным; ключ от замка зажигания, как и было обещано, обнаружился под резиновым ковриком в кабине.

Напоследок Ржавый заглянул в кузов, где проворный Лещ как раз заканчивал укладку переброшенных из микроавтобуса мешков с деньгами. Посередине кузова грудой валялось какое-то изъеденное ржавчиной, испачканное приставшим песком железо – гнутые, рваные водопроводные трубы, ни на что не годная запорная арматура и иной хлам, явно подобранный на месте крупной аварии сетей водоснабжения. Ближе к передней стенке кузова в полумраке угадывались очертания обмотанных резиновыми шлангами баллонов газосварочной установки; в углу торчала поставленная на попа двухсотлитровая железная бочка. Грязноватые рабочие комбинезоны и куртки с надписями «АВАРИЙНАЯ ВОДОКАНАЛА» были аккуратной кучкой сложены на дощатой скамейке. Это тоже было очень кстати, и не только в плане маскировки – главное, что эти тряпки были сухими.

Через две минуты белая грузовая «ГАЗель» осторожно выбиралась из узкой подворотни на залитую дождем улицу. В небе по-прежнему сверкало и гремело, тротуары опустели, пыльные газоны превратились в сплошное топкое болото, и пролетавшие вдоль бульвара машины вздымали колесами фонтаны грязной воды из глубоких луж. В стоках ливневой канализации глухо шумели целые водопады, поверх решеток плавал мелкий мусор. «Дворники» мотались взад-вперед, едва успевая убирать с ветрового стекла льющуюся потоками воду, плеск воды под днищем машины наводил на мысли о морской прогулке на катере.

– Кажется, все чисто, – оглядевшись по сторонам, с некоторым сомнением произнес Кожа, деливший со Ржавым кабину полуторки.

– Похоже на то, – согласился Ржавый, предварительно проинспектировав оба боковых зеркала.

Там, в забрызганных водой выпуклых стеклах, действительно не усматривалось ничего подозрительного. Ржавый всегда, и в особенности когда это было ему нужно, запоминал машины, ехавшие с ним в попутном направлении. Сцены из детективных сериалов, где герои следили друг за другом, день-деньской мотаясь за объектом слежки на одной и той же машине, смешили его до колик: он просто не понимал, как человек, пребывая в здравом уме и твердой памяти, может не заметить такой «хвост». И теперь, внимательно оглядев дорогу вокруг себя, Ржавый мог с полной уверенностью утверждать: ни одна из двигавшихся сейчас по бульвару машин в течение последнего получаса ему не встречалась.

Впрочем, это еще ничего не значило, и Ржавый это прекрасно понимал. Немного успокаивало лишь то, что посреди оживленной улицы нападение было практически исключено. Да и с какой стати заказчику нападать на них? Вполне возможно, что они с Кожей сильно переоценили этого загадочного телефонного умника. Налет на черный «шевроле» он и впрямь спланировал отменно. Выдумка со спецназовскими куртками и масками была, спору нет, хороша: мало какому случайному свидетелю придет в голову звонить ментам, чтобы настучать на фээсбэшников. А если и придет, дежурный на пульте пошлет его подальше; а если даже и не пошлет, то наряд к месту перестрелки все равно выедет не раньше, чем ментовское начальство свяжется с Лубянкой и выяснит, что никаких операций в районе, откуда поступил сигнал, ФСБ сегодня не проводит. А пока они там во всем разберутся и десять раз переругаются по телефону, налетчиков и след простынет…

С водопроводчиками тоже было придумано недурно, но что с того? Людям, даже самым умным и предусмотрительным, свойственно ошибаться. Вот и заказчик ошибся, доверив заезжим гастролерам два миллиона долларов наличными и снабдив их надежным и малоприметным транспортом. Теперь осталось лишь, действуя по пресловутому плану, выбраться за пределы Кольцевой дороги, а там на план можно будет смело наплевать. Россия велика, родная Украина тоже не за горами, и пускай этот умник из телефонной трубки попробует их найти! Два миллиона на четверых – это, ребята, по пятьсот тонн зелени на брата, а с такими бабками нигде не пропадешь.

Ржавый не без усилия отогнал промелькнувшую в мозгу заманчивую мыслишку: как-никак, два миллиона или хотя бы один – это намного лучше, чем пятьсот тысяч. Может, намекнуть Коже? Но, с другой стороны, те двое в кузове могут прямо сейчас обдумывать эту же привлекательную идею. Как засадят в затылок прямо через стенку кабины!.. Нет, решил Ржавый, так думать не годится. Так можно до чего угодно додуматься, с такими мыслями лучше не жить, а прямо сразу застрелиться, не дожидаясь, пока тебя упакуют в смирительную рубашку и поволокут в дурдом. Надо же, что измыслил! Нет, правильно бабка-покойница говорила: деньги – от дьявола…

Он притормозил, пристроившись в хвост длинной колонне собравшихся у светофора машин. Это была еще не пробка, но чувствовалось: стоит транспортному потоку еще хоть чуточку уплотниться, и затора не миновать. А уж если на перекрестке случится даже самая пустяковая авария, движение в этом районе будет парализовано основательно и надолго. Да, при всех своих многочисленных плюсах жизнь в столичном мегаполисе имела такое же большое количество минусов, и сумасшедшее движение на дорогах можно было смело отнести к последним. Что толку каждый месяц огребать кучу бабок и содержать дорогущий автомобиль, если ездить на нем все равно приходится со скоростью пешехода?

Мимо, уверенно прокладывая путь между замершими в три ряда автомобилями, протарахтел мотоциклист. Ржавый присвистнул и толкнул локтем Кожу, указывая ему на это диво. Кожа изумленно хмыкнул, ибо диво и впрямь имело место быть. По самому центру гигантского мегаполиса, едва не задевая похожие на реактивные снаряды будущего «феррари», «майбахи» и «бентли», преспокойно ехал выходец из прошлого тысячелетия: верхом на древней «Яве» с примотанной к сиденью удочкой в линялом зеленом чехле, до самых глаз укутанный в мокрый брезент плащ-накидки, в нелепом полукруглом шлеме и забрызганных водой очках-консервах. Этот тарахтящий призрак смотрелся бы более уместно, наверное, на пыльной ухабистой улочке захолустного райцентра с населением в десять тысяч человек. В крупных городах такие «ангелы ада на колесах» давно превратились в вымирающий биологический вид, а на столичных магистралях их и вовсе не встретишь. И вот – пожалуйста! И ведь не на скоростном спортивном байке, не на тяжелом харизматичном «харлее», а на несбыточной мечте едва ли не каждого подростка восьмидесятых, трескучей красной «Яве-350»!

Дождевая вода струйками стекала на дорогу с тяжело трепыхающихся краев плащ-накидки, из тронутой ржавчиной выхлопной трубы валил льнущий к мокрому асфальту густой сизый дым. Красный габаритный огонь тускло рдел над забрызганной грязью жестяной пластиной архаичного номерного знака, выданного где-то во второй половине восьмидесятых годов прошлого столетия. Миновав «ГАЗель», мотоциклист на мгновение повернул голову и сквозь залитые водой стекла очков взглянул, казалось, прямо в лицо Ржавому. Ржавый, ухмыляясь во весь рот, показал ему большой палец: даешь, мол, мужик, так держать! Пускай они все хоть в лепешку расшибутся на своих «майбахах» и «дьябло», а ты тарахти себе спокойно по своим делам!

Мотоциклист коснулся очков рукой в старомодной мотоциклетной перчатке с широченным раструбом, не то приветствуя Ржавого, не то пытаясь протереть густо забрызганные стекла, а потом, отвернувшись, проехал дальше, к светофору. Шлем у него на голове был красный, местами облупившийся до желтоватой пластмассы; очки держались на широкой, когда-то белой, а теперь посеревшей от старости и грязи бельевой резинке.

– Вот это перец, – глядя ему вслед, восхищенно проговорил Ржавый. – Привидение на дороге!