Чтение онлайн

– Что именно вы хотели сказать, не столь важно, – бесстрастно заметил чиновник, имени которого Павел Григорьевич не знал и не хотел знать. – Важно другое: что вы намерены делать? Ведь что-то предпринять, согласитесь, необходимо. Это понятно всем, и, если вы не начнете шевелиться в самое ближайшее время, за вас это сделает кто-то другой.

Скороход выслушал угрозу не моргнув глазом, хотя и понимал, что это, скорее всего, отнюдь не пустые слова.

– Кого-нибудь подозреваете? – наконец-то перешел к делу чиновник.

Скороход искренне развел руками.

– Ума не приложу, кто бы это мог быть, – честно признался он.

– Блатные? Братва?

Павел Григорьевич задумчиво покачал головой.

– Исключено. Если только кто-то не сошел с ума. Благодаря вам у меня уже давно нет проблем с этим… э… контингентом.

– Гастролеры?

Скороход снова отрицательно покачал головой.

– Слишком полная и точная информация, слишком тщательно и обдуманно совершено нападение… Если это гастролеры, то навел их кто-то очень хорошо информированный. В своих ближайших помощниках я уверен, а больше о наших с вами делах никто не знал. Может быть, это кто-то из ваших?

– Думайте, что говорите, – резко обрубил чиновник.

– Ну, тогда я не знаю…

– Конкуренты?

– Сомневаюсь, – вздохнул Скороход. – Все они очень состоятельные, солидные и с некоторых пор даже вполне приличные люди. Два миллиона для них не такая большая сумма, чтобы рисковать из-за нее всем – бизнесом, положением в обществе, головой, наконец…

– Но кто-то же рискнул, – напомнил чиновник. – Для кого-то эти два миллиона показались достаточно лакомой приманкой… Я слышал, у вас в последнее время наметились некоторые финансовые проблемы?

Скороход нахмурился. У него действительно были проблемы, но не с финансами вообще, а с неучтенными наличными, которые в основной своей массе по нехитрой, но весьма остроумной схеме регулярно перекочевывали из карманов Павла Григорьевича в бездонные карманы хозяев сидевшего напротив него функционера. Страстный и весьма сведущий в искусстве коллекционер, Скороход полтора месяца назад купил несколько дорогих картин – несомненно, подлинных, но с довольно сомнительным происхождением. Платить пришлось наличными, и притом дорого – не столько за сами картины, сколько за молчание посредников и услуги искусствоведов, которые в течение нескольких недель упорно трудились, создавая прочную, документально подтвержденную легенду, согласно которой происхождение приобретенных Скороходом полотен было легальным, как дыхание, а факт их приобретения выглядел чуть ли не гражданским подвигом во имя сохранения сокровищ российской живописи. Авторы полотен, принадлежавшие к хорошо известной в России перед началом Первой мировой войны группе художников, сейчас переживали посмертный взлет популярности, так что покупка обошлась Скороходу в кругленькую сумму. Вчерашняя двухмиллионная выплата (которую он избегал вслух называть взяткой даже наедине с собой) почти дочиста опустошила его кассу. Она гарантировала ему полный покой в течение месяца, а за месяц империя Скорохода автоматически покрыла бы наметившийся дефицит наличных средств.

Теперь же два миллиона долларов исчезли в неизвестном направлении, а необходимость срочно внести упомянутую сумму, увы, никуда не делась. Наличных у Павла Григорьевича в данный момент не было, где их взять, он не представлял да и особого желания сию же секунду бросаться на поиски денег не испытывал. Было у него подозрение, что с этим налетом что-то нечисто. В конце концов, чем плохо вместо двух миллионов в одночасье заграбастать четыре? Зная время выплаты и маршрут, по которому будут двигаться курьеры, ничего не стоит организовать засаду, захватить груз, а после, страшно вращая вытаращенными глазами, с возмущением и угрозой вопрошать: «Где мои деньги?!»

Потом до него дошло, на что намекает собеседник, и Скороход нахмурился еще сильнее.

– На что это вы намекаете, молодой человек? – спросил он, впервые за все время разговора позволив себе не сдержать раздражения, которое вызывал у него этот хлыщ. – Не хотите ли вы сказать, что я сам себя ограбил?

– Обычно я говорю только то, что хочу сказать, – невозмутимо возразил чинуша, которого гнев собеседника оставил равнодушным. – А сказал я всего лишь, что у вас, по слухам, возникли финансовые проблемы.

– Теперь – да, возникли, – тяжело усмехнулся Павел Григорьевич. – Но мои проблемы касаются только меня…

– Именно это, – с легким намеком на насмешку процитировал его же слова чиновник, – я и хотел сказать. И главная ваша проблема заключается в необходимости внести причитающуюся с вас сумму строго в установленный срок. Который, замечу, – добавил он после коротенькой паузы, – истек сегодня, в ноль часов ноль-ноль минут. Может быть, это и не ваша вина, но зато уж точно – ваша проблема. Так как вы намерены ее решать?

– Я заплачу, как только у меня появятся свободные деньги, – сквозь зубы пообещал Павел Григорьевич. – Но вы-то должны знать, что все они в деле и просто так, разом, выдернуть из оборота такую сумму я не в состоянии. Я заплачу…

– С процентами, – уточнил чиновник.

– Ну а как же, – с горечью покивал Скороход. – Это уж как водится… У братвы это называется «поставить на счетчик».

– Деловой подход к решению проблем – вот как это называется у нормальных людей, – не остался в долгу собеседник.

– Найду эту сволочь – наизнанку выверну, – с неожиданно прорвавшейся яростью пообещал Скороход.

Чиновник быстро выставил перед собой ладонь, как бы отгораживаясь от исходившей от Павла Григорьевича агрессии.

– А вот этого не будет, – твердо заявил он. – Во-первых, нам не нужны бандитские разборки в центре Москвы. А во-вторых, кое-кто опасается, как бы проводимое вами расследование не превратилось в простое заметание следов.

– Да что вы говорите?! – уже не скрывая сарказма, воскликнул Скороход. – Признаюсь вам, как на духу: я, со своей стороны, испытываю те же опасения.

Чиновник подумал, вздохнул и снял очки. Глаза у него оказались усталые, розовые от бессонницы, а веки – тяжелые, набрякшие. Без очков он разом постарел на десять лет и перестал выглядеть надутой шестеркой.

– Хорошо, – сказал он. – Вы ищите по своим каналам, а мы станем искать по своим, идет? В конце концов, ограбили и вас и нас, да так ловко, что нам, видимо, до конца не удастся избавиться от взаимных подозрений. Поэтому в наших общих интересах найти вора как можно скорее. Что же до всего остального… Ну, вы же сами понимаете: дружба дружбой, а табачок врозь.

– Да, это я понимаю, – вяло согласился Скороход. – А помните дело Гдляна – Иванова? – неожиданно для себя спросил он. – Когда по телевизору сказали, что они изъяли у подозреваемых на миллион рублей ценностей, я за голову схватился: это как же – целый миллион?! Я тогда был твердо уверен, что заработать такую сумму абсолютно невозможно, а украсть – нереально. А это был всего-навсего миллион рублей…

– Советских рублей, – напомнил чиновник. – По тогдашнему курсу…

– Официальному, – перебил его Скороход.