Чтение онлайн

— Запоминаешь и анализируешь, — недоверчиво хмыкнул Генрих. — Ты удивительная девушка. Я должен немедленно тебя поцеловать!

После серии объятий я, всё-таки, отстранилась. Надо возвращаться, хоть я и надеялась, что меня никто не хватится, но чем быстрее я окажусь в своей кровати, тем меньше риска.

— Я должна идти.

— Я не могу тебя отпустить.

— Ты погубишь не только мою репутацию, ты погубишь меня, понимаешь?

— Да. Слушай внимательно, сердечко моё, и запоминай. Я придумаю, как забрать тебя и твою семью из графского дома. Не сразу и, увы, не слишком быстро, но я решу этот вопрос. Ты удивительная девушка, я готов жениться на тебе хоть завтра, но ты должна понять — это невозможно.

— Тогда что? — не поняла я. — Что нам делать? Наверное, было бы проще, если бы я была крепостной. Ты бы выкупил меня, правда?

Генрих укоризненно покачал головой:

— Иногда в твою красивую головку лезут удивительно странные и глупые мысли. Скажу честно — я женюсь на крепостной, только если меня объявят государственным преступником. Впрочем, и тогда не смогу — казнят в королевстве быстро. Смею надеяться, что до такой степени я Сильнейшего никогда не рассержу. Но я могу, окольными путями, приподнять твой вес в обществе.

Зачем? Что мне это даст? Допустим, буду не просто Эльза, а госпожа Эльза? Насколько я понимаю, даже будучи госпожой, рядом с Генрихом я — никто. В таком случае, чего он добивается? Нет, скорее — что он хочет до меня донести?

— Хорошо. А дальше?

— Ты станешь моей подругой. Самой любимой и самой нужной подругой, моей музой и моим знаменем. Хочешь?

— Но не женой?

Кажется, я опять сморозила огромную глупость. Генрих аж отпрянул назад, словно я его ударила в грудь. Окинул меня удивлённым взглядом, подпёр кулаком подбородок, словно собирался сидеть здесь до утра.

— Эльза… я понимаю, что ты воспитывалась в строгости и многое кажется тебе неприемлемым, но все мы — под властью условностей. Жизнь, на самом деле, намного сложнее и многограннее, чем ты думаешь. Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Если ты согласишься — ты не пожалеешь.

— Стать твоей любовницей?

Генрих поморщился и вздохнул.

— Да, Эльза. Знаешь, ты — удивительно откровенная девушка. Наверное, вообще врать не умеешь? Потому и ничего не рассказываешь про себя, чтобы не обманывать? Но, милая, я всё равно узнаю.

— Не советую, — посоветовала я, вставая с лавки.

Генрих схватил меня за руку:

— Ты не ответила.

— Нет. Не надо ничего для меня делать — я не буду твой любовницей.

Может быть, стоило войти в роль, изобразить из себя оскорблённую невинность, которой герой — злодей и коварный соблазнитель, предлагает, как пишут в романах, «участь, худшую, чем смерть», но я слишком устала и слишком много сегодня пережила.

В душе стало пусто и холодно, так всегда и бывает, когда разбиваются мечты. Когда ты поверишь в своего благородного героя, а он — раз, и вместо руки и сердца, предложит тебе завалиться на диван. Потом зазевает, даст денег на такси и непринуждённо заметит, что ему завтра на работу и придётся рано вставать.

Назад я возвращалась как могла осторожно, чтобы не одна ветка не хрустнула под ногами. Прижимаясь к стене, обошла дом и просочилась не с чёрного хода, как это сделала бы раньше, а через окно кухни.

Под окном кухни цвели альманы. Низкорослые, с широкими изумрудными листьями, цветы издавали сладкий, тяжёлый, мускатный аромат. Мне не нравился запах, но, к счастью, раскрывались и пахли маленькие розовые соцветия только после захода солнца.

Альманы считались магическими цветами и росли в каждом дворе. Они защищали дом от порчи, от злых духов, которые, уверена, в этом мире не были выдумкой, и от проникновения всяческих вредных сущностей. Я, правда, никаких сущностей до сих пор не видела, а слушать сказки, которые по вечерам с придыханием рассказывала Акулька и другие девочки, было не интересно. Что-то вроде наших детских страшилок про чёрную руку в чёрном-чёрном гробу и чёрный-чёрный дом в чёрном лесу.

Окно в кухне было закрыто, но ещё вечером я предусмотрительно откинула защёлку. Из кухни попаду сразу в узкий коридорчик и тихо, незаметно для остальных, дойду до нашей с Акулькой комнаты.

Я прикрыла окно и почти добралась до выхода из кухни, когда в коридоре послышались чьи-то тихие шаги.

Я торопливо нырнула под стол. Если не зажигать канделябры на стенах, меня будет не видно.

Дверь распахнулась. Придерживая возле свечи ладонь, чтобы сквозняком не задуло огонёк, вошла Фелицата. Зачерпнула из большой бадьи кружку воды, сделала несколько жадных глотков и вдруг насторожилась, принюхалась.

Хоть я и открывала окно ненадолго, запах альманов успел просочиться. Он неприятно щекотал нос, раздражал горло и вызывал желание откашляться. Фелицата тоже почувствовала удушливую сладость, напряглась, громко икнула, с силой зажала ладонью рот и ломанулась из кухни, не выбирая дороги.

Я посмешила за ней. Хотя спешить не стоило — вскоре, из общей уборной, раздались характерные звуки. Тошнило или водой подавилась?

Я знаю только одну весомую и уважительную причину, при которой женщина не переносит некоторые запахи. Альманы даже для меня приторно пахнут, неудивительно, что Фелицата побежала со всех ног. Флакончик-то заветный давно у Акульки!

В эту ночь я долго не могла уснуть, обдумывая план мести. С одной стороны — получается как-то подленько, и я уподобляюсь Фелицате. С другой — её тайна так и так скоро станет известна всем. Месяцем раньше или позже — какая разница?

К утру я решила, что торопиться не стоит и, наконец, заснула.

О том, что моё свидание закончилось крахом, Акулька, умница, поняла сразу, едва взглянув на меня.

— Ну и пусть катится колбаской по большой терраске! — заявила она. — На твою красоту всегда желающие найдутся! Подумаешь, принц какой заморский! Не переживай, Эльза.

— Ты впервые назвала меня Эльза, — грустно улыбнулась я.

— Потому, что ты — Эльза и есть, а не Эська какая. Нечего из-за всяких мужиков непонятных переживать. Ты особенная, я это давно поняла. Знаешь, мне кажется, у тебя всё как в сказке будет. Мне в детстве бабушка рассказывала.

Сказка Акулькиной бабушки сильно напоминала Золушку, с разницей в том, что в этом варианте Золушка была крепостной, вместо злобной мачехи её мучила старая барыня, а принц приехал откуда-то из ближнего зарубежья. Вместо феи-крёстной был старик-лесовик. Он так же не обращал на девчонку внимания, пока она не достигла совершеннолетия, а потом, ни с того ни с сего, расщедрился на приличное платье и вороного коня. Заморский принц встретил принаряженную Золушку на охоте и сразу влюбился. Пересадил на своего коня и увёз в тридесятое государство.