Чтение онлайн

Даже в бледном свете единственного пока факела было видно, как побледнел мэтр. Что, Станиславский доморощенный, боишься? Впрочем — я тоже.

По знаку мэтра музыканты начали наигрывать восточную мелодию сначала тихо, потом всё громче и громче. Мы дружно залезли на постаменты и приняли нужные позы. Живые статуи не повторяли друг друга. Одна сидела, обхватив руками колени, вторая вытянулась в струнку и смотрела в небо, словно ожидая оттуда ответа на свои вопросы, третья развернулась так, как будто собиралась танцевать. Я расправила плечи и раскинула руки — поза полёта, красивая, но без движения крайне тяжёлая. Надеюсь, аристократы не заставят себя долго ждать.

Дальше всё шло точно по плану. На поляну вышли дамы и кавалеры. Кресло для короля было готово, фаворитку я не увидела, потому что едва на поляне стало светло, я поспешила закрыть глаза. Я же статуя, веки плотно покрыты белой краской, я не должна рассматривать гостей барона.

Сигналом нам служила новая музыкальная композиция. Едва раздались первые аккорды, мы начали спускаться с постаментов. Гости удивлённо ахнули. А когда наши одежды изменили цвет, дамы не удержались от восторженных повизгиваний.

Жаль, что мэтр во время танца категорически запретил смотреть вниз. Мы должны были смотреть на гостей и томно улыбаться. Я и улыбалась, пока мой взгляд не наткнулся на Генриха.

Он словно не хотел смешиваться с толпой. Стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к широкому стволу кряжистого дуба, и не сводил с меня взгляда. На лице Генриха играла то ли полуулыбка, то ли презрительная гримаса.

Я едва не сбилась с такта и не испортила весь номер, но в этот момент, к счастью, мы взялись за руки и закружились по поляне. Не схвати меня за руку одна из актрис — точно бы застыла на месте соляным столбом.

Музыка смолкла, мы легли на траву у ног короля. Дождались аплодисментов, королевского жеста, разрешающего встать, и уже начали было пятиться в темноту, как Его величество щёлкнул пальцами.

— Неужели мы так и не увидим лиц прекрасных лесных фей? — спросил он.

По ещё одному щелчку мы дружно сняли вуали.

— Ваше королевское величество! — Раздалось за нашей спиной, и вперёд вышел Генрих. — Раз уж мы увидели их лица, может быть, узнаем их имена?

Король медленно повернул голову к Генриху. Мне показалось, или глаза величества злобно сверкнули?

Король величественно кивнул и вперился в меня взглядом.

— Крепостная актриса графа Пекана — Эльза, — я покорно присела в низком реверансе.

— Не та ли Эльза, что играла Джульетту? — спросил король, вполне доброжелательно разглядывая меня.

— Та, Ваше Величество, — подтвердил Жураль.

Король перевёл взгляд на Фелицату.

— Крепостная актриса графа Пекана — Фелицата, — томным густым голосом почти пропела Фенька.

Как у неё это получается? Я не раз замечала, что Фенька-Фелицата умет менять голос: с нами ругается визгливым фальцетом базарной торговки, с графом разговаривает — словно поёт, с Журалем голос Фелицаты становится глубоким, грудным, с придыханием и долгими паузами.

Вот и сейчас она назвала своё имя так, словно несколько аккордов взяла.

Король окинул Фелицату оценивающим взглядом, едва заметно улыбнулся.

— Однако! Граф Пекан известный собиратель талантов, даже там, где их никто и искать не будет, — заметил король. — Его идея крепостного театра нравится мне всё больше. Но стоит ли всё это затраченного времени?

Придворные радостно подхватили тему. Одни выражали сожаление и уверяли, что граф бросает деньги на ветер, ибо как бы ни были хороши постановки, всё это приходящее и скорее похоже на детскую забаву. Другие уверяли, что при желании можно создавать большие представления на несколько часов, или короткие истории, чтобы показывать их на пирах и балах, развлекая гостей.

Мы с актёрками словно вновь стали статуями. Стояли, замерев и опустив глаза. К ночи поднялся прохладный ветер, пробирался под тонкую ткань одежды, трепал распущенные волосы, заставлял сильнее сжимать зубы, чтобы они не застучали от холода на всю поляну. Тонкая подошва красивых сандалий не спасала от сырости, которой тянуло от влажной земли. Живот сводило от голода, а горло пересохло от жажды.

Актёрки покорно стояли, ожидая, когда сильные мира сего отпустят их отдыхать.

— Пусть ещё танцуют, — предложил кто-то из придворных. — Что-нибудь зажигательное!

Да чтоб ты сгорел, собака сутулая! Мы же еле на ногах стоим! Краем глаза я вижу, как у актёрки справа подрагивают колени и слышу, как у актёрки слева возмущённо бурлит живот. Та, что стоит за моей спиной, дышит сипло и прерывисто, и завтра точно проснётся с температурой. Из всех нас, кажется, отлично себя чувствует только Фелицата, но она известная кобыла двужильная. После любой, самой выматывающей репетиции, только Фелицата выглядит так, словно только что хорошенько выспалась. Только она готова к любым трудовым подвигам даже тогда, когда все поголовно актёры валятся с ног. Я, кстати, валюсь в первых рядах.

— Не думаю, что они смогут нас ещё раз удивить, — лениво заметил Генрих.

Все взгляды переместились на него. Король удивлённо хмыкнул и повернулся к Генриху, который так и стоял, привалившись спиной к дубу. Придворные вокруг него быстренько распределились по сторонам, и Генрих с дубом остались в полном одиночестве.

— Вы не верите в силу искусства? — усмехнулся король. — Ну, девицы, кто может нас удивить?

Вперёд, вполне ожидаемо, вышла Фелицата. Король кивнул Журалю, тот махнул нам рукой, чтобы освободили поляну, дал знак музыкантам, и через минуту началось!

Фелицата танцевала не просто зажигательно — она танцевала так, словно от этого зависела её жизнь. Крутилась, извивалась, перегибалась и делала лёгкие па — всё вместе это был какой-то сумасшедший, бешеный танец, который не поддавался описанию. Но, надо отдать ей должное — это было не только красиво, динамично и зрелищно, но и достаточно необычно. Казалось, руки, ноги, даже волосы девушки жили сами по себе и сами по себе двигались в разном темпе. Такая невиданная дисгармония выглядела удивительно и фантастично. Никогда раньше я не видела ничего подобного.

Король и его свита — тоже. Когда музыка смолкла, а Фелицата распростёрлась ниц перед креслом короля, Его Величество небрежно бросил ней несколько монет.

— А не пора ли поужинать? — громко спросил король.

Придворные подхалимски заголосили:

— Да, да, Ваше Величество! От свежего воздуха развился зверский аппетит!

— Надеюсь, столы уже накрыты? Мы сможем увидеть, как Ваше Величество ест собственноручно подстреленных уток! Какое счастье!

Нас, наконец-то, отправили домой, приказав никуда не расходиться и ждать графа столько, сколько понадобится.