Чтение онлайн

Аверкиев молчал. Лицо его покраснело от напряжения, глаза сузились.

– Есть дело, раз говорю! – громко и властно рявкнул он.

– Я понятия не имею, сколько затратил времени на дорогу, – обескураженно пожал плечами Степан. – Я как-то не задумывался, что по этому поводу ответ придется держать перед тобой.

– Вот ты назначение мне свое привез, подписанное полковником Горовым, – произнес Алексей Иванович тихо. – А пока ты ехал, Дмитрий Андреевич застрелился у себя в кабинете…

– Как ты узнал про это? – спросил Степан, едва не задохнувшись от волнения.

– Пока ты колесил сюда, весть эта на целую неделю опередила тебя, – вздохнул Аверкиев и развел руками. – Признаюсь, я не мог сразу вот обрушить на тебя весть страшную. Пока ты хозяйство осматривал да в бумагах копался, я все пыжился, слова правильные для тебя подыскивая, пакет из Москвы покою мне не давал.

– Ладно, не тяни, – сказал Степан, устало присаживаясь на стул. – Что гласит приказ, который опередил меня, и кем он подписан?

– Подписан он генералом Бобылевым и замом товарища Берия генералом Успенским, – ответил Алексей Иванович тоном, полным сочувствия и сожаления. – Может, дать его тебе, сам почитаешь?

– Нет, не могу, – отказался Степан дрогнувшим от горя и обиды голосом. – Ты мне так обскажи, я тебе на слово поверю.

Аверкиев с пониманием посмотрел на посеревшее лицо Калачева и начал издалека, так как не нашел в себе сил сказать коротко и прямо.

– Я хорошо знаю всю твою жизнь, Степа. Мы не раз с тобой говорили об этом…

– Короче, Иванович! – крикнул в сердцах Степан, сжимая кулаки.

– Хочешь короче, тогда меня слушай, – прозвучал из соседней комнаты чей-то голос.

В ту же минуту дверь открылась и в кабинет вошел…

– Это ты?! – воскликнул Степан. – Не может быть такого!

– Ты еще «чур меня» скажи. А глаза свои не три, от этого я не испарюсь!

Степан видел перед собой Яшку Хромого, которого привык считать мертвым. Он стоял перед ним подтянутый, в форме офицера НКВД с погонами подполковника на плечах.

– Я, наверное, сплю, – проговорил Калачев, не спуская удивленных глаз с лица Яшки. – Так ты…

– Да жив я, жив, а не привиделся тебе, дурень, – усмехнулся тот. – Вижу, не рад ты меня видеть живым, Степаха? А вспомни, как я с тобой тогда, в Большом Ручье, нянчился, когда ты свои копыта чувствовать перестал?

– Помню-помню, разве такое забудешь, – ответил Степан, бледнея. – Только вот не пойму, для чего ты это делал. Тебе же приказано было убить меня вместе с братом, а ты…

– Был такой приказ, не спорю, – не стал отпираться Яшка. – Только вот момент тогда еще подходящий не наступил. Я должен был вас всех порешить, когда вы к кладу меня приведете! Убей я тебя раньше или брось подыхать на куче камней, тогда и на всей операции пришлось бы ставить крест. Твой брательник без тебя меня бы близко не подпустил к себе!

– Ты сейчас не удивил меня своим признанием, – сказал Калачев, закуривая. – Еще перед заброской во вражеский тыл я уже предполагал, для чего ты ко мне приставлен. А ты пытался меня разубедить.

– Это хорошо, раз ты все знаешь, – хмыкнул Яшка, тоже закуривая. – А я тогда, как и сейчас, лично против тебя ничего не имею. Мне даже жаль тебя, Степаха. Видишь, ты жив, а это значит, что я не выполнил своего задания!

– Не лукавь, подонок, – сказал Степан, глянув на собеседника исподлобья. – Только стечение обстоятельств не позволило тебе выполнить приказ Бобылева. Первое неудобство причинил тебе взрыв в подвале дома, а второе… Ты переоценил свои силы и возможности, набросившись с пустыми руками на брата.

– Да, действительно, я тогда погорячился, – признался Яшка. – Но у меня не было выбора. Сам знаешь, что «генерал Штерн» сразу бы укокошил меня, как только я откопал бы для него ящик с деньгами!

– Но почему ты решился напасть на него? Собирался застать врасплох и понадеялся на свои силы?

– Да нет, я понадеялся на свои мозги и внезапность, – ответил Яшка, выпуская в потолок облако дыма. – Ситуация была идеальной и слишком заманчивой. Если бы мне удалось свалить Штерна с ног, то я прикончил бы и его самого и его бабу! Но он выдержал удар! Его кулак так встряхнул мои мозги, что я позабыл все на свете. Я не помню, как выбрался из шахты, не помню, как подобрали меня добрые люди и переправили в партизанский лагерь. Соображать я начал через неделю, вот тут-то и узнал о твоем чудесном спасении и о том, что за тобой даже самолет с Большой земли присылали!

– Ладно, вернемся из прошлого ко дню сегодняшнему, – сказал Степан, давя окурок в пепельнице. – Теперь скажи, для чего сюда явился. Выполнить задание, которое осталось тобою не выполненным, и убрать меня?

Скрип входной двери отвлек внимание собеседников. Это комендант Аверкиев посчитал себя лишним при разговоре и предпочел выйти на улицу.

– Нет, я не за жизнью твоей приехал, – удивил Калачева Яшка. – Твой покровитель Горовой застрелился, но прежде таких дел понаворочал, что век не разгребешь!

– Расскажешь?

– А что? – пожал плечами Яшка. – Нам спешить некуда. Можем и поговорить.

Затушив окурок, Яшка расположился поудобнее на стуле, расправил плечи и, противно хохотнув, сказал:

– А твой покойный братан горазд был на выдумки. Бобылев хотел достать его нашими руками, а он поступил проще: преподнес такой ошеломительный сюрприз своему другу генералу, что раздавил того, как таракана.

– Интересно, как? – вскинул брови Степан.

– Точно не знаю, но он переслал в Москву на имя товарища Берия конверт с письмом, где описал свою жизнь и очень подробно про дружбу с Бобылевым!

– В письме что-то было и про Горового? – полюбопытствовал Степан. – Или какой-то другой повод подтолкнул его к самоубийству?

– Не знаю что, но, наверное, было, – ответил Яшка задумчиво. – Как только забрали Бобылева, Горовой заперся в кабинете и пустил себе пулю в лоб. Наверное, правильно поступил: избавился от лишней нервотрепки.