Чтение онлайн

Пламенная речь.

Я собрался уходить, сказал:

— Ты приписываешь мне больше заслуг, чем заслуживает, но… спасибо.

Он протянул мне карточку.

— Мои номера. Захочешь поговорить, углубиться в дзен — я рядом.

Я должен был спросить:

— Ты всё ещё торгуешь дурью?

Его это задело, он слегка поморщился.

— Как я и сказал, у тебя язык без костей, но торгую ли я? Конечно, но не дурью.

Он не предлагал больше, поэтому я пожал ему руку, что позабавило его, и я вышел.

Пьяница и наркоторговец — встреча, состоявшаяся в момент сюрреалистической нежности. Но что я знаю? Нежность — не моя область.

Я пробормотал вслух:

— Всё ещё… ?

По дзену — насколько это возможно.

14

И на этом кресте…

На следующий день мне позвонила медсестра, с которой я подружился в больнице, и рассказала подробности похорон и предположила с ноткой опасения в голосе:

— Мистер Тейлор, может быть, вам лучше не приходить.

Я потерял дар речи, почувствовал, что меня ударили по лицу.

Она заторопилась:

— Его родители, они… эм… они требуют, чтобы вас… не подпускали.

Я попытался:

— Я понимаю.

Не понимал.

Она была хорошим человеком, а они так же редки, как обычная вежливость. Я сказал:

— Спасибо за вашу помощь.

Её последние слова были:

— Мы знаем, что вы любили мальчика. Мы видим пациентов, за которыми никто не ухаживает, всё время, но вы приходили каждый день, и вы, очевидно, делали это не из чувства долга. Храни вас Бог, мистер Тейлор.

Блядь.

Я бы лучше справился с откровенной враждебностью, если бы она прочитала мне какой-нибудь предупредительный акт, пригрозила не ходить. Доброта только сбивала меня с толку. И она ошибалась — я навещал Коди не только из любви. Чистая вина была там же, и я ненавидел каждую минуту этого.

Я был в своей квартире, пузырёк с таблетками Стюарта в руке, когда раздался стук в дверь. Я положил таблетки на стол и открыл.

Ридж.

Она выглядела измождённой, словно не спала несколько дней. Она была в форме. Я нечасто видел её в обмундировании Бан Гарда, и она производила жалкое впечатление представителя власти — как маленькая девочка, играющая в полицейского. Её глаза были красными, и она — могло ли это быть? — от неё разило алкоголем.

Ридж?

Я сказал:

— Входи.

Она вошла, двигаясь, будто несла на себе весь мир. Села на диван, утонув в нём.

— Что тебе принести — чай, кофе, стакан воды?

Ей потребовалось время, чтобы ответить, и я подумал, что она задремала, затем она сказала:

— Мне нужно выпить. Что у тебя есть?

Годы, когда она дрючила меня за алкоголь. Нотации и обличительные речи о моей выпивке, и теперь она хотела выпить у меня?

Я не удержался и рявкнул:

— Ты хочешь выпить у меня?

Она сказала печально:

— Кто бы понял лучше?

Ридж говорила мне много грубых вещей за эти годы, но это, это дошло до меня так, как я даже не хотел анализировать. Я не был уверен, как справиться с Ридж, которая была уязвимой.

— Смерть меня доконала, — сказала она.

Я был, если позаимствовать её слово, доконан. Она даже не знала Коди.

Я закричал:

— Ты даже не знала его.

Она села, повернулась, чтобы посмотреть на меня, и спросила:

— Его? О чём ты говоришь? Это не он — это сестра мальчика, Мария.

Мой пустой взгляд разозлил её, и она чуть ли не закричала:

— Распятый мальчик. Ты уже забыл его, хотя обещал разобраться. Ну, не беспокойся. Его сестру, Марию, они сожгли в её машине. Только её водительские права и зубы опознали. Всё остальное… всё остальное… сгорело до… грёбаного хруста.

Комната заплясала передо мной. Я не мог осознать то, что она сказала, и мне пришлось опереться о стену, чтобы удержать равновесие.

Она встала, обеспокоенная, спросила:

— Джек? Джек, ты в порядке? — и протянула руку.

Я отмахнулся, сделал несколько глубоких вдохов и начал немного успокаиваться.

Она отступила, затем спросила:

— Ты сказал «он». О ком ты говорил?

Моё горло сжалось, будто там что-то застряло.

Наконец я выдавил:

— Коди, он умер. Да, маленький ублюдок просто сдался, и угадай что? — тебе это понравится — семья не хочет, чтобы я приходил на похороны. Как тебе это?

Она рухнула обратно на диван и сказала:

— Тебе придётся пойти и купить мне алкоголь, слышишь меня.

И почему бы, блядь, и нет?

Мир стал настолько безумным, что это имело своего рода ирландский бредовый смысл. Я сказал бодрым весёлым голосом:

— Да, я сделаю. Ты просто расслабься, а я сделаю то, что у меня лучше всего получается, — куплю бухло.

Парень в винном магазине знал меня, и когда я нагружал корзину водкой, миксерами, Джеймсоном, он посмотрел на меня с подозрением. Я бросил арахис и чипсы и спросил:

— Сколько?

Он знал, что я давно не пью, и казалось, собирался что-то сказать, пока я не уставился на него, бросая вызов, чтобы он попробовал. Я бы вытащил его через стойку. Он пробил товар.

Расплачиваясь, я сказал:

— Не здорово ли, что я не курю?

Он не ответил.

Ублюдок.

Мой мобильный зазвонил. Я достал его из куртки. Мои уши барахлили — что не барахлило? — но я услышал, хоть и плохо:

— Джек, это Эоин Хитон.

Он звучал пьяным.

— Какого хрена тебе надо?

Он был ошеломлён, я слышал это по его вздоху, и он сказал:

— Я нашёл похитителей собак.

Господи.

Собаки, теперь?

— И что, ты хочешь медаль? Попробуй вспомнить, что ты был Гарда. Прояви инициативу, реши, блядь, дело.

В его голосе была нотка, которую я должен был уловить. Он сказал:

— Но Джек…

Я не дал ему закончить:

— И постарайся не брать взятку, ладно? Не поэтому ли они выкинули тебя из силков?

Я вернулся в квартиру и плюхнул пакет с выпивкой на стол.