Чтение онлайн

— Приве-е-ет, как ты? — с разных сторон посыпались голоса. — Куда сейчас, обедать? А?

Каждая так и норовила вылезти вперед, уловить изумрудный взгляд и задержать его на себе. Но даже так, Тимуру было безразлично. Ни одна из них ничего не значила, ни одна из никогда не сносила ему башню настолько, чтобы за ней носиться. Честно говоря, он даже не запоминал их имен, не запоминал лиц тех, кого когда -то трахал на вечеринках. И масштабы этой катастрофы на самом деле поражали.

И пока он раздает сахарные улыбки Слуцкий обходит толпу, поворачивается и смотрит. Смотрит и думает: как они это вообще терпят? Это вот — с пластмассовой улыбкой, которой только распугивать людей. Так нормальные ни разу не улыбаются, когда в глазах вековые льды, которыми холодит нереально, а на губах улыбка сладкая, почти непринуждённая. Словно так оно у Ветрова всегда было — улыбки без единого всполоха радости, неправильные, неестественные, пугающие до усрачки любого, кто в парне видит не просто красивую оболочку, а глубже заглянуть пытается. И кажется, те, кто пытаются вот так же, как он сейчас — глубже, в самую душу осатанело холодную, застывшую, неживую — теряются там, не находя выхода. А если и замечают что-то пугающее, то тут же об этом забывают — это же Ветров, он кого угодно во что угодно поверить заставит. Что улыбка у него настоящая, к примеру, или что ему все до пи@ды.

– - Тат-так, девчули, расступитесь, -- Семен вернулся, протиснулся сквозь кольцо и вцепился в локоть друга, -- мы на тренировочку опаздываем...

И когда они отошли достаточно далеко продолжил:

– - Присоединишься? Парни во дворе собираются.

Ветров хмурит брови. Он на самом деле надеялся на Слуцкого. Значит планы придется менять.

– - Так ты играешь сегодня?

– - Ну да.. в клетке. Пятница же.

– - А потом бухать?

– - Потом бухать, проигравшие проставляются..

– - Значит без меня обойдетесь, -- он знает, что не обидит отказом. Так было всегда между ними. Семен, при всём его угрожающе высоком росте, еще адекватен.

Каланча закатывает глаза от такой очевидности. Матерится едва слышно и рукой машет: «Ладно, мол, проехали. Можно сказать и не надеялись». Но все таки интересуется:

– - Может случилось чего? С Кириллом там..

А в ответ краткое: Нет.

В конце коридора их пути расходятся. Слуцкий нырнул в раздевалку, а Тимур направился к лестнице. Сделал глубокий вздох прежде чем спуститься на первую ступень и тут же заметил две знакомые макушки пролетом ниже. Нет, ошибки быть не может -- Миронова и Лебедева плечом к плечу. И странность этого дуэта заставляет замереть, а потом отступить к стене. Туда где его не заметят.

Парочка не спешила. Поднималась медленно ведя напряженную беседу, по обрывкам которой Ветров мог вполне так себе разобрать, что речь идет о нем.

– - ... Так он же борется за ее внимание, ошалел просто...

– - И что?
– - глубокий голос спокоен.

– - Нет, подожди.. Тебе все равно, что-ли? Вот так вот и уступишь его всего этой Софии?

– - Да, вот так вот уступлю, -- чувствуются нотки раздражения.
– - И тебе советую сделать тоже самое. Я вообще не понимаю твоих заморочек.

– - Но я думала..

– - Пока за тебя думал Ветер, ты была мне более приятна..

Лестница кончается, Миронова идет дальше, оставив свою спутницу. А Даниэль еще долго смотрит ей вслед и только потом тихо ядовито произносит:

– - Ага.., ну посмотрим.

Тимур цепляет на лицо небрежную улыбку удовлетворенный тем, что слышал. Миронова оказывается просто душка. Все таки не зря он на какое то время доверился ей, осчастливил, как говориться, своим вниманием. Он не мог не отдать должного строгой красоте ее лица, главным недостатком или, быть может, главным достоинством которого была аристократическая бледность. Но совсем не понятно от чего колбасит Даньку. Ее серьезно беспокоит его симпатия к Софии? С чего бы?

***

Легкую штору сдувает свежим прохладным ветром. На улице идёт мелкий противный дождь, а под него засыпать — одно удовольствие. Музыка в наушниках играет в такт сердцу, мощные барабаны Джои Джординсона разрывают перепонки, а крик Кори Тейлора особенно точно выражает нынешнее состояние Алекса. В такие моменты он чувствует себя как герой американского фильма, который уверенно идет взрывать чертов университет.

Одно мешает-- до понедельника он на больничном. Как раз геройское лицо подзаживет -- и рана на губе, которую он постоянно «проверял» языком, затянется.

Неожиданно телефон на подушке завибрировал дав в уши типичным звуковым сигналом, прервав музыку. Не ожидая ничего интересного Нестеров потянулся к телефону и открыл диалоговое окно.

«Спускайся, поговорим.»

Бля-я-ять. И просто. Крышу снесло. Алекс, не глядя на клавиатуру быстро печатает что-то в духе «пшлнх» и выкидывает телефон к чертовой матери, хуже ему уже не будет. Почему именно сейчас? Что ему надо?

И пока жует собственные губы, маясь нервным возбуждением, которое одолевало сразу же, подумай он о мажоре, телефон завибрировал вновь.

Нет. Он не будет искать и смотреть в него. Не станет.

Но спустя минуту поднимается с кровати, обходит ее и поднимает с пола телефон. Матерится. Потому что трещина через весь экран. Хорошо, что на защитном стекле, которое он соизволил приклеить сразу после покупки гаджета. И через эту трещину смотрит на фотофайл с изображением Софии. Нереально красивой, необыкновенно яркой, и чужой. Потому что даже он со своей скудной фантазией понимает "Vishi group" с легкостью может отнять у него то, что он все еще считает своим.

«Что это?»

«Я расскажу. Только не прись, как баран к Софии с вопросами. Нам надо это обсудить вдвоем. Срочно.»

Мозг лихорадочно ищет решение к уравнению с кучей неизвестных.

«Где?»

А самого по инерции ведет к окну. Во дворе машина и Ветров приклеенный к капоту. Очень оперативно.

«Ну я же сказал, спускайся.»

Носки он находит у кресла, меняет майку, натягивает спортивки и выйдя в коридор смотрит в строну ее двери. Может ну его нафиг. Может просто пойти и разобраться. Задать вопросы, в обход встречи с этим мудаком. «Какого хрена ты ввязалась в это? Спуталась с этими балалайками. Они же тебя растопчут. Пережуют своими винирами и выплюнут. Вся эта мажорная сволота, все эти дорогие выглаженные костюмчики и начищенная обувь, к которой так и тянет всяких дур.»

Но плевать в истерике слюной это еще не решение. Когда она в последний раз прислушивалась к его мнению? Лет пять назад? Тогда ещё не было этого говнюка Мити, не было двух чемоданов и билета на самолёт, не было писем с неизменным «как я соскучилась». Теперь она девочка взрослая. Теперь она все разгребает сама.

Может отмороженный все прояснит? У него шансов как ни крути больше, тем более что это его хренова семейка.

Ладно. С ней поговорить он всегда успеет. Она сейчас дома, а этот.. долго ждать точно не будет.

Главное ключи не забыть, и..

В кросах Алекс возвращается в комнату и цепляет пальцами телефон. Ведет пальцем по шершавой трещине и покидает квартиру, чувствуя как успела взмокнуть под курткой спина.

В свете фонарей и мелкого дождя Ветров представляется эфемерной единицей, неживой и манящей. Тянет подойти и ткнуть рукой. Есть или нет. Но прищур глаз изучающий, неестественный возвращает к реальности.

Алекс жмурится до темных кругов перед глазами и больше всего на свете хочет, чтобы трещины на асфальте разрослись до невероятных размеров, засосали в какую-нибудь другую преисподнюю и схлопнулись, словно его тут и не было. Втягивает воздух, открывает глаза. Трещины не меняются, только слегка прячутся под носами кроссовок, которые теперь совсем рядом.