Чтение онлайн

— Отто Шенброк, капитан гвардии Его Величества!

Печатая шаг, в кабинет вошел высокий, хорошо сложенный молодой мужчина в военной форме. Суровое выражение и резкие черты лица выдавали в нем северянина, а светлые волосы и голубые глаза подтверждали чистоту северной крови.

Капитан Шенброк склонил голову перед герцогом и получил в ответ сдержанный кивок. Графиня же, как бы случайно, не смотрела на вошедшего и, конечно, не могла заметить его порыва поцеловать даме руку. Оба они — и герцог, и графиня — с подозрением относились к отпрыску рода Шенброков. Старшие этого рода были одними из зачинщиков заговора, в котором погиб не один только Северин, но и другие достойные дворяне.

Когда зачинщики были схвачены и казнены по приговору суда, король лишил их семьи всех привилегий и званий, позволив сохранить от былого величия рода небольшое поместье. Оставленное имущество давало вдовам и детям бывших заговорщиков минимальный доход, которого едва хватало, чтобы выжить. При желании дети заговорщиков могли поступить на службу и начать свою карьеру с самых низов, рассчитывая только на собственные силы и таланты.

У Отто Шенброка такое желание было. Ровесник герцога Берштейна, он поступил в королевскую гвардию на младшую офицерскую должность шесть лет назад. За эти годы, только благодаря собственному упорству и четкому выполнению приказов, Шенброк дослужился до звания капитана. Берштейну не в чем было упрекнуть его, но и для полного доверия не было оснований. Поэтому к визиту капитана Эрнест отнесся настороженно. Что же касается графини Роддерик — ей достаточно было услышать фамилию, чтобы с подозрением выслушивать визитера.

Капитан Шенброк равнодушно воспринял холодный ответ на свое приветствие и попросил разрешения изложить просьбу, с которой он явился. Герцог Берштейн ответил коротким:

— Приступайте, капитан! — и Отто сухим четким тоном, словно отдавал команды на плацу, отрапортовал:

— Господин герцог, прошу Вашего ходатайства об освобождении меня от дежурства в ночь Лунного Бала!

Герцог вскинул брови, выражая свое недоумение, и капитан продолжил:

— Я обращался к непосредственному командиру, мне пояснили, что приказ ставить на дежурство в эту ночь только холостых и не имеющих невесты исходит от Вас, и нарушить Ваш приказ мой командир не посмеет.

— А по какой причине я должен нарушить собственный приказ? — холодно поинтересовался герцог. — Разве у Вас есть невеста, капитан Шенброк? Насколько мне известно, с выбором девушки на эту роль Вы еще не определились..

Эрнест чуть насмешливо взглянул на капитана, и тот не замедлил с ответом:

— Я сделал свой выбор, герцог Берштейн! Мы еще не объявляли о помолвке, но я уверен — девушка мне не откажет!

— И кто же эта… — Эрнест не договорил, но в его тоне явственно слышалось недосказанное слово "несчастная".

— Это Кэтрин Брайтон, воспитанница Ее Величества королевы Амелии! — капитан Шенброк гордо вскинул голову, и в его взгляде читался вызов всем, кто посмеет сомневаться в сказанном.

Но графиню Роддерик подобные взгляды никогда не пугали. Она ахнула, услышав имя девушки, и возмущенно воскликнула:

— Этого не может быть, Вы лжете, капитан! Я уверена, что Кэтрин не давала Вам слова, она никогда не согласится выйти за вас замуж!

Герцог Берштейн был удивлен и заявлением Шенброка о невесте, и категоричностью графини Роддерик. Он перебирал в памяти то немногое, что знал о юной фрейлине Брайтон.

Кэтрин Брайтон, одна из "сироток королевы", была дочерью дворянина, погибшего от руки заговорщиков. Несколько небогатых дворянских семей лишились тогда кормильцев, и король с королевой лично взяли опеку над осиротевшими детьми. Мальчики получили отличное образование, девочки воспитывались в лучшем пансионе Армании, под патронатом самой королевы. При получении диплома юношам вручали от имени короля денежную сумму, вполне достаточную для начала самостоятельной жизни. А девушкам, которых все называли не иначе, как "сиротки королевы", было обещано приданое из земель и поместий, конфискованных у мятежников в пользу короны.

Благодаря щедрому королевскому решению, осиротевшие девушки считались самыми богатыми невестами Армании. А Кэтрин, в дополнение к заманчивому приданому, была еще и прехорошенькой. Герцог вспомнил эту златокудрую синеглазку с изящной фигуркой и мысленно согласился с Эвелиной: не могла такая хрупкая нежная девушка полюбить ревностного служаку Шенброка, холодного и равнодушного ко всему, что не касается его карьеры. Единственный довод не позволял Эрнесту полностью отвергнуть утверждение Шенброка: капитан не посмел бы откровенно обманывать первого министра, тем более, понимая, что его слова легко проверить.

Решив выяснить все до конца, герцог Берштейн жестом остановил графиню, порывающуюся дополнить свои слова, и сурово потребовал у Шенброка:

— Поясните, капитан, почему Вы так уверены, что Кэтрин Брайтон согласится стать Вашей невестой?

— Она улыбалась мне, когда я стоял в карауле у женской половины, заговаривала со мной, приняла от меня руку, когда фрейлины шли в парадную залу для участия в торжественном приеме! Кэтрин несомненно благосклонна ко мне и будет счастлива принять мое предложение руки и сердца!

— Боже мой, капитан! — Эвелина была поражена тем, как истолковал этот напыщенный от собственной важности северянин поступки веселой юной девушки. — Кэтрин улыбалась Вам просто потому, что не умеет быть строгой и сердитой! Эта девушка искренне делится своей жизнерадостностью со всеми, кто ее окружает, она ласково заговаривает и со старым слугой, и с юным пажом, и с ворчливой камеристкой! И что же, ей теперь за каждого из них выходить замуж?

Герцог Берштейн фыркнул, представив какой разношерстной могла быть толпа желающих получить руку юной фрейлины, но быстро подавил смешок под негодующим взглядом графини Роддерик.

— А Вашу руку, капитан, леди Брайтон приняла потому, что на большом торжественном приеме не хватило кавалеров для юных фрейлин, а по этикету дамы не могли выйти в зал без сопровождения. Вот и задействовали офицеров, стоящих в тот день в карауле. Вы с таким же успехом могли вести к столу другую фрейлину, а не Кэтрин!

Эвелина немного успокоилась во время своей пылкой речи и сейчас сердито смотрела на Отто Шенброка, ожидая его ответа. Невозмутимый капитан холодно выслушал все, высказанное графиней, и с непоколебимым спокойствием вернулся к своей просьбе:

— Я считаю, что не противен девушке, если она первая заговаривала со мной и не отвергла мою руку. У меня пока не было возможности поговорить с леди Брайтон о своих чувствах наедине. Наша встреча на Лунном Балу может оказаться решающей для того, чтобы Кэтрин определилась в своих чувствах. Но я не смогу пригласить девушку на Лунный Вальс, если буду стоять в карауле. Поэтому осмелюсь повторить свое ходатайство об освобождении меня от дежурства в эту ночь.

— Почему же Вы не хотите прежде приглашения на Вальс переговорить с Кэтрин Брайтон? — задумчиво спросил герцог — Почему решили показать свои чувства именно на Балу?