Чтение онлайн

— Ты все еще остаешься под воздействием газетных публикаций, — сказал Майкл сухо. — Там пишут всякую чушь, а ты примеривши ее на моего отца и на Семью Корлеоне. Объясняю в последний раз, чтобы больше подобных вопросов не возникало. Мой отец — бизнесмен, который занимается исключительно делом и задача которого — обеспечить безбедное существование своей семье: жене и детям. Он старается также помогать по мере сил своим друзьям, а они, в свою очередь, приходят к нему на помощь в трудную минуту. Потому что не рассчитывают на защиту и помощь общества и не верят в его законы, обрекающие людей на униженное и бесправное существование. Такие законы не могут подходить для моего отца и ему подобных, вот они и отказываются принимать предлагаемые им правила игры, стремясь установить свои собственные. Может, тебе это покажется странным, но люди вроде моего отца по силе характера ничуть не уступают многим великим мира сего. Они могли бы вполне поменяться местами, и еще неизвестно, выиграло бы общество при подобных перестановках или проиграло. Тем не менее конечная цель моего отца: найти компромисс с окружающей действительностью, чтобы не вступать в конфликт и в то же время сохранить за собой собственную силу. Ведь на сегодняшний день только он один готов вступиться за тех, которому общество отказывает в защите, находясь при этом на нелегальном положении, а значит, действуя лишь по своему разумению, по своим неписаным законам.

Кей невольно возразила:

— Но так же нельзя! Если каждый начнет диктовать собственные законы, общество вообще не сможет нормально существовать! Так могло быть только в пещерные, первобытные времена. Ты же цивилизованный человек, Майкл. Разве можно верить в подобные фантазии?

— Я изложил тебе позиции отца, — подчеркнул Майкл. — Для того, чтобы ты не считала его чудовищем, а понимала место, которое он сам определил для себя в обществе. Чтобы удостоверилась, что он не убийца-маньяк, о котором пишут газеты. И не так уж доверяла печатному слову.

— А чему ты сам веришь, Майкл?

Майкл пожал плечами:

— Я верю в свою Семью. Верю в тебя и в то, что мы с тобой вдвоем сможем создать свой дом. Но в защиту со стороны общества или государства и в чью-то заботу со стороны о нашем с тобой благе, я, как бы ни хотел, поверить не могу. И потому не намерен отдавать свою судьбу в чужие недобрые руки — в руки людей, чье достоинство лишь покоится на большом количестве голосов, отданных за них на очередных выборах. Таковы мои позиции на сегодняшний день. Но поскольку методы моего отца остались в прошлом, а расплачиваться за полную самостоятельность приходится человеческими жизнями, я считаю, что Семья Корлеоне должна войти в существующее общество, какое уж оно есть. Значит, надо подготовиться к решительному шагу, то есть запастись личным могуществом. А могущество, по меркам твоего излюбленного общества, это не что иное, как деньги и недвижимость. Так? Мне предстоит позаботиться о том, чтобы у моих детей был надежный тыл, чтобы они никогда и ни от кого не зависели материально, прежде чем вырастут и станут полноправными гражданами своей страны.

— Слушай, Майк, — удивилась Кей, — ты же совсем недавно уходил на фронт добровольцем, стал героем войны. Откуда в тебе это? Неужели можно так измениться за два года?

— Пустой у нас идет разговор, моя милая. Скорее всего я по складу характера похож на стариков-консерваторов из твоего родного Нью-Гемпшира. Я предпочитаю существовать сам по себе. И если придется — самому постоять за собственные интересы, а не бежать за подмогой к правительству, которое, кстати сказать, не слишком-то печется о своих подданных, не обременяет себя заботами об их нуждах. Считай, что ты теперь знаешь все. Я решил встать рядом с отцом, переложить на свои плечи часть его дел, а впоследствии — всю Семью. А ты должна решить за себя, хочешь ли быть рядом со мной, разделить мою ношу. Может быть, мое предложение звучит и не слишком удачно…

— Во всяком случае, сию минуту я решительно хочу быть рядом с тобой, — Кей хлопнула по одеялу ладонью. — Не знаю, что уж там будет с женитьбой, но я три года обходилась без мужчины и не собираюсь отпустить тебя так уж быстро.

Майкл улыбнулся.

Когда они снова были вместе, в тишине и темноте, она шепнула ему прямо в ухо:

— Знаешь, у меня ведь ни разу никого не было с твоего отъезда. Ты веришь мне?

— Верю.

— А у тебя был кто-нибудь? — прошелестела она еле слышно.

— Да, — сказал Майкл и почувствовал, как вся она сжалась и напряглась. Ему стало жалко Кей и он постарался смягчить удар, — но не в последние полгода.

Это было правдой. Кей оказалась первой женщиной, с которой он смог лечь в постель после смерти Аполлонии.

В широкое окно дорогого гостиничного номера был виден изумительный экзотический сад, искусственное творение искусных рук. Пальмы подсвечивались оранжевыми лампочками, в свете которых казались вырезанными из цветной бумаги. Два огромных бассейна, как два синих и ярких глаза, выступали из золотистой глади песчаных пляжей. На горизонте смутно маячили скалистые вершины, взявшие не в искусственное, а в натуральное горное кольцо неоновую долину Лас-Вегаса.

Джонни Фонтейн задернул тяжелые от золототканных узоров шторы и отвернулся от знакомого ландшафта.

Возле стола четверо лакеев в ресторанной униформе ловко сервировали ужин.

Нино Валенти со стаканом виски в руке, развалившись на диване, наблюдал, как вместо атрибутов карточной игры на столе вырастают приборы для изысканного пиршества.

— Прекрасная работа, — пробормотал он нетрезвым голосом. — Что ж ты, Джонни, не захотел поддержать меня сегодня против тех четверых мерзавцев? Мне ведь сегодня везет, все фишки забрал.

Джонни подсел рядом с диваном на пуфик.

— Я ведь не играю, ты же знаешь, Нино. Как себя чувствуешь?

— Лучше всех. К двенадцати должна приползти парочка шлюх, мы с ними поужинаем, а потом я опять спущусь к столу в казино. Представляешь, я умудрился выиграть пять косых! Пусть теперь целую неделю развлекают меня за собственный счет.

— Да уж лучше не бывает, — невесело сказал Джонни. — Только на кой черт тебе деньги, если ты сопьешься по-черному? Кому оставишь в наследство, когда пойдешь на дно?

Нино залпом осушил стакан.

— Как это ты умудрился, Джонни, заработать репутацию пьяницы и потаскуна? Ты скучен, как молитвенник. Господи, любой случайный турист живет здесь веселее, чем ты. Бери пример с меня…

Джонни резко поднялся и вышел из номера.

Нино Валенти, налив себе полный стакан, подозвал ресторанных лакеев и начал играть против них прямо не сходя с места. С бутылкой он тоже не расставался, и примерно час спустя, когда Джонни опять заглянул к нему, Нино вдруг начал клониться вперед, бессознательно глядя перед собой. Обслуга, не проявив ни малейшего удивления, подхватила Нино привычными руками и отволокла в другую комнату, на постель.

Третий лакей оставался у стола.

Джонни спросил:

— И часто с ним такое?

— Сегодня что-то раньше, чем обычно, — равнодушно отозвался тот. — Раз мы даже вызвали доктора. Он тут целую лекцию прочитал мистеру Валенти. Потом мистер Валенти велел нам строго-настрого никаких врачей не звать, а просто укладывать его в постель, а утром все будет в порядке. Мы теперь так и делаем.

— О'кей, — сказал Джонни. — Но сегодня мы опять позовем доктора. Если надо, весь отель обыщите, но чтобы немедленно явился сюда. Ясно?

Через пятнадцать минут в номер вошел Юлиус Сегал.

Джонни с неудовольствием отметил про себя, что этот парень так и не научился выглядеть подобающе. На нем были свободная шерстяная куртка, мягкие фланелевые брюки и белые сандалии на босу ногу. Черный докторский саквояж при таком наряде совсем не смотрелся.

— Вам бы следовало заказать для себя саквояж по особому фасону, вроде спортивной сумки, — иронически посоветовал Джонни, пожимая доктору руку.

Юлиус поддержал шутку: