Чтение онлайн

Летом 1192 года путешествие Ричарда на Восток подошло к концу. Он не был в своем королевстве больше двух лет, а новости из Европы заставляли заподозрить, что бестолковый младший брат Ричарда, Иоанн, сговаривается против него с Филиппом Французским. Пришло время возвращаться домой. Одержав последнюю победу над Саладином в битве, состоявшейся 8 августа на взморье у Яффы, Ричард заключил с ним перемирие, по условиям которого прибрежные города между Яффой и Акрой возвращались франкам, а христианские паломники могли беспрепятственно посещать Святой город и молиться там. Новой столицей королевства крестоносцев стала Акра. Таким образом, экономическая реальность перевесила религиозный идеализм: решение, принятое, дабы королевство крестоносцев смогло выжить на враждебной территории, до неузнаваемости изменило его. Ричарду удалось вернуть не все утерянные земли; устроить династический союз Айюбидов и Плантагенетов он тоже не смог — но что ни говори, а его вклад в Третий крестовый поход стал решающим. Во всяком случае, мусульманские матери еще долго пугали своих непослушных детей тем, что, если они не будут слушаться, придет король Ричард и заберет их.

Ошибки, которые Ричард совершил в Утремере, догнали его по дороге в Англию. Потерпев кораблекрушение на Балканах, он попытался добраться до дома сушей — инкогнито, — но попал в плен к Леопольду Австрийскому, все еще обиженному на то, как король обошелся с ним в Акре. Леопольд передал Ричарда новому императору Священной Римской империи Генриху VI, и английскому королю пришлось больше года просидеть в заточении, ожидая, пока его подданные не соберут гигантский выкуп в размере ста тысяч фунтов серебром. Ричард вышел на свободу в 1194 году и почти все время царствования провел в войнах с Филиппом Августом: естественное соперничество соседствующих королей усугубила личная неприязнь, зародившаяся на Сицилии и в Акре.

Иоанне и Беренгарии повезло: Ричард отправил их на Запад другим кораблем, и в конце 1192 года они благополучно прибыли в Бриндизи, а о пленении Ричарда узнали, лишь посетив в Риме нового папу — Целестина III. Вслед за ними вернулась в Европу и Маргарет из Беверли, которая сражалась с Саладином, напялив на голову кастрюлю еще тогда, когда ни одной из этих знатных дам война на Востоке даже не снилась. Успех Ричарда в Акре и восстановление доступа христиан к святым местам позволило Маргарет завершить свое затянувшееся паломничество и вернуться в Европу на корабле, набитом английскими паломниками из освобожденной Акры. Она продолжила свое паломничество, посетив Рим и Сантьяго-де-Компостелу, а потом отыскала младшего брата Томаса в монастыре во Фройдмонте, недалеко от Кале, попотчевала его рассказом о своих удивительных приключениях и наконец разумно устроила собственную жизнь, поступив в цистерцианский монастырь в Монтрей, который позже прославился как место, где хранился Плат Вероники.

Беренгария пережила Ричарда, хоть больше его почти не видала, детей ему не родила, а бoльшую часть жизни посвятила строительству религиозных сооружений в Ле-Мане. Иоанна же, отказавшись выйти замуж за аль-Адиля, упустила шанс стать женой султана, поскольку после смерти Саладина, скончавшегося 4 марта 1193 года, аль-Адиль унаследовал титул правителя Сирии и Египта [597] . Похоже, Иоанну это не особенно расстроило: она обосновалась на Западе и вышла замуж за Раймунда VI, графа Тулузского, правнука и тезку прославленного крестоносца, основавшего графство Триполи. Этот короткий брак наделал много шума и произвел на свет будущего графа Раймунда VII. Иоанна многому научилась, наблюдая за крестовым походом брата, и в 1197 году, вскоре после рождения сына, руководила осадой замка, удерживаемого баронами, которые восстали против ее мужа.

Этим ее приключения не закончились. Когда весной 1199 года Ричард погиб при осаде замка Шалю-Шаброль — арбалетный болт попал ему в плечо, и началось заражение крови, — беременная Иоанна приказала заживо содрать кожу с человека, сделавшего смертельный выстрел. Это был типичный для Плантагенетов способ выразить любовь, которую она питала к брату, — и последнее крупное политическое деяние Иоанны. Принцесса умерла в родах в сентябре того же года. Погребена она рядом с Ричардом, в семейном мавзолее в аббатстве Фонтевро в Анжу.

Энрико Дандоло стал дожем Венеции в июне 1192 года, в почтенном возрасте около восьмидесяти семи лет. К тому времени уже много лет Дандоло был слеп. Рассказывали, что зрения он лишился в 1170-х годах, когда, будучи в Константинополе, вызвал неудовольствие византийского императора Мануила Комнина. По слухам, император приказал связать Дандоло и выжечь ему глаза солнечным лучом, пропущенным через полированное стекло. Однако эта чудовищная и, учитывая изобретательную жестокость, которой отличался византийский императорский двор, вполне правдоподобная история — чистая выдумка. За долгие годы служения Венецианской республике Дандоло действительно не раз встречался с императорами, но зрения его лишил не Мануил Комнин [598] . Как сам Дандоло рассказывал французскому рыцарю и хронисту Жоффруа де Виллардуэну, в 1175 году он получил удар по затылку, после чего зрение его стало слабеть, и за год он ослеп [599] . Это, безусловно, причиняло ему некоторые неудобства и означало, что передвигаться ему приходилось верхом на лошади, которую водили под уздцы, однако слепота не поставила крест на карьере старика [600] . Несмотря на физический недостаток и солидный возраст, после избрания дожем Дандоло еще десяток с лишним лет правил самой значительной морской державой Адриатики и был настолько влиятелен, что в буквальном смысле распоряжался судьбами императоров и королей.

История Венеции началась в VI веке, когда город выбрался за пределы лагуны, расположенной в самой северной точке Адриатики. В эпоху Дандоло это была гордая, богобоязненная и богатая аристократическая республика, управляемая выборными дожами и Большим советом, к которой прочие крупные игроки региона — Рим, Византия и Священная Римская империя — почитали за лучшее прислушиваться. Город давал приют шестидесяти тысячам душ, обитавших на островах, рассыпанных вокруг Риальто, пересеченного Гранд-каналом. Его можно было узнать издалека по прекрасной, возведенной в конце XI века базилике Святого Марка, построенной по образцу константинопольской церкви Святых Апостолов. Величайшим сокровищем Венеции считалось тело апостола Марка, выкраденное из Александрии Египетской в 828 году предприимчивыми купцами, которые пронесли его на свой корабль под носом мусульманских таможенников, спрятав в бочке со свиными тушами.

В те ранние годы благополучие Венеции зиждилось на производстве соли, сельском хозяйстве и рыболовстве, но впечатляющим расцветом XI и XII веков город был обязан мореходству. Венецианские корабли — быстрые, обтекаемые боевые галеры, оснащенные разномастными таранами и укомплектованные командами мускулистых гребцов, а также пузатые парусники с высокими мачтами, перевозившие товары и деньги из порта в порт, — сновали по всему Средиземному морю. Как и Пиза и Генуя, другие морские державы севера Италии, Венеция продавала свой военный потенциал на свободном рынке, обменивая морской террор на торговые привилегии. В 1080-х годах Алексей I Комнин заключил c республикой сделку: венецианские галеры должны были всячески препятствовать нормандскому морскому судоходству, а в обмен венецианские купцы получали право беспошлинной торговли в византийских портах и на рынках [601] . В XII веке венецианские галеры патрулировали побережье Леванта по поручению иерусалимских королей. В 1124 году венецианские крестоносцы помогли захватить Тир и получили право основать независимые торговые фактории во всех городах франкского Востока [602] . Завоеванные таким образом богатство и престиж вознесли Венецию к вершинам европейской политики, и слава ее лишь утвердилась в июле 1177 года, когда в городе состоялось торжественное примирение Фридриха Барбароссы с папой Александром III. В базилике Святого Марка рыжеволосый император Священной Римской империи прилюдно склонился перед понтификом и поцеловал его туфлю. Барбаросса сам предложил Венецию в качестве подходящего места для этого театрализованного представления на том основании, что город «подчиняется одному лишь Господу Богу» [603] .

Клан Дандоло усиливался вместе с республикой: о его успехах зримо свидетельствовали обширные владения семьи в центре Риальто, прямо на берегу Гранд-канала. Ко временам Энрико семья трудилась во славу Венеции на протяжении почти двух столетий. Основал фамилию Доменико Дандоло, в начале XI века совершивший ряд торговых экспедиций в Византию, включая ту, в которой ему удалось раздобыть для Венеции мощи святого Тарасия. Отец Энрико, Витале Дандоло, служил советником и судьей при дожах Витале II Микьеле (занимавшем пост с 1155 по 1172 год) и Себастиано Дзиани (1172–1178). Его дядя, еще один Энрико, патриарх Градо, занимал высший духовный пост в Венецианской церкви и активно ее реформировал. И Витале, и старший Энрико ходили в Крестовые походы и в 1124 году принимали участие в осаде Тира.

Младший Энрико сделал себе имя на дипломатическом поприще. В 1171 году он отправился в Византию в составе вооруженной экспедиции, явившейся требовать компенсации от Мануила Комнина, который лишил венецианцев их торговых прав и побросал в тюрьмы около десяти тысяч купцов. Это была крайне неудачная миссия, закончившаяся полным провалом, когда венецианские моряки заразились чумой. Они потащились домой в Венецию и принесли заразу с собой. Горожане так обозлились на неудачи тогдашнего дожа, что кто-то из толпы вонзил в него кинжал прямо на улице. Дандоло, однако, вышел сухим из воды. В 1174–1175 годах он ездил в Египет: во-первых, чтобы встретиться с королем Сицилии Вильгельмом II, а во-вторых, с целью прощупать почву на предмет заключения торгового соглашения с Саладином. В 1180-х годах Энрико снова побывал в Константинополе — на этот раз чтобы разобраться с политическими последствиями «резни латинян»: кровавого бунта против богатых переселенцев с Запада, в котором тысячи были убиты, а папскому легату отрезали голову и привязали ее к собачьему хвосту. Может, Энрико был стар и слеп, когда его избрали дожем, но опыта ему было не занимать, и его расчетливая, прагматичная манера ведения дел отлично отвечала потребностям республики. Принося клятву при вступлении в должность, новый дож пообещал «блюсти и учитывать интересы венецианцев и трудиться ради их чести и выгоды добросовестно и без обмана» [604] .

Первые девять лет правления Дондоло оказались хлопотными, дел у него было невпроворот: дожам вменялось в обязанность рассматривать судебные дела, определять экономическую политику, курировать политику внешнюю и отношения с церковью, и это еще далеко не все. Но, даже перевалив за девяносто, Дандоло трудился с энергией и воодушевлением. Он принял строгие законы, ограничивающие иммиграцию в республику новых купцов. Он привел в порядок запутанный свод законов Венеции. Он реформировал денежную систему республики и ввел в обращение новую монету, названную гроссо, которую чеканили почти из чистого серебра — его содержание составляло девяносто восемь процентов{132}. Он наладил постоянный обмен дипломатической корреспонденцией с византийскими императорами в попытке восстановить деловые отношения, расстроившиеся несколькими десятилетиями раньше. К концу XII века Дандоло с полным правом мог гордиться своими свершениями на службе Венеции. Торговля бурно развивалась, а республика процветала. А потом, в начале 1201 года, шесть послов из Франции совершили переход через Альпы, явились ко двору дожа и предложили Дандоло сделку века. И вот тут-то мир перевернулся.