Чтение онлайн

В это время в Иерусалиме женщины-христианки остригали детям волосы, а босые монахи устраивали покаянные крестные ходы, умоляя Господа о спасении. Никакого толку от этого не было, писал один латинский хронист, ибо «зловоние прелюбодеяния, безобразной невоздержанности и противоестественного греха не позволило их молитвам достичь Господа» [551] . Осада длилась восемь дней, когда Балиан Ибелин наконец понял, что ситуацию не спасти, и попросил Саладина о перемирии, по условиям которого христианам отводилось немногим более месяца на то, чтобы выкупить себя из плена и покинуть город. В пятницу 2 октября — в годовщину «ночного путешествия» Пророка в Иерусалим в 621 году — Саладину вручили ключи от города, а беженцы потянулись прочь. Под крики «Аллах акбар» султан вошел в Иерусалим. Большой крест, воздвигнутый над Куполом Скалы, скинули вниз, и мусульмане немедленно приступили к освящению мечетей, оскверненных христианскими обрядами. Неделю спустя, 9 октября, Саладин уже возносил пятничную молитву в Куполе Скалы. Ученый имам из Дамаска Мухйи ад-Дин ибн аз-Заки прочел хутбу, в которой превозносил Саладина как восстановителя мира и веры и молился за Аббасидского халифа [552] .

Когда в конце сентября 1187 года Саладин осадил Иерусалим, стены города среди прочих защищала одна англичанка во взятых взаймы доспехах и в кастрюле вместо шлема на голове. Маргарет из Беверли родилась в королевстве крестоносцев в середине XII века, когда ее родители совершали паломническую поездку в Святую землю, но выросла она на севере Англии, помогая воспитывать брата Томаса, который был намного младше ее и который позже станет монахом-цистерцианцем. Потом, когда ей было, вероятно, чуть больше двадцати лет, Маргарет уже сама решила совершить паломничество в Иерусалим. Обстановка в королевстве была неспокойной, и в силу невезения и неудачно выбранного времени Маргарет застряла в Святой земле, когда туда вторглись Айюбиды. Позже она оставит воспоминания об ужасах осады Иерусалима, когда горожанам в отсутствие настоящих солдат приходилось самостоятельно оборонять город.

«Хоть я и женщина, — написано в воспоминаниях Маргарет, — выглядела я как воин» [553] . Она метала снаряды из пращи в солдат Саладина с крепостных стен и, преодолевая страх, бегала из города на стены и обратно, поднося воду своим товарищам. В какой-то момент камень размером с мельничный жернов, запущенный одной из катапульт Саладина, прилетел в город и чуть было не попал в Маргарет. Ее порезало осколками, одна из ран была так глубока, что от нее остался шрам [554] . Быстрый медицинский осмотр показал, что ранение жизни не угрожает, но, когда город пал, Маргарет взяли в плен, и она, как и все остальные христиане, должна была заплатить за свою свободу. Согласно договору Саладина с Балианом Ибелином, цена за свободу женщины составляла пять динаров.

Пережитое Маргарет при осаде Иерусалима не отличалось от опыта многих других женщин времен Крестовых походов — ее история необычна прежде всего потому, что зафиксирована письменно. Война, может, и считалась мужской работой, но франкским женщинам дозволялось запачкать руки — и даже обагрить их кровью. Более того, от них этого ожидали [555] . К несчастью для Маргарет, женщины в военное время подвергались особой опасности: их похищали в качестве трофея, принуждали к замужеству или обрекали на сексуальное рабство. Не успела Маргарет заплатить выкуп и покинуть Иерусалим, как недалеко от Лахиша, всего в паре километров от Яффских ворот, ее снова взяли в плен. В этот раз легко отделаться не удалось. Две горькие зимы ей приходилось колоть дрова, собирать камни, терпеть побои, унижения и муки каторжных работ. «Если я отказывалась, меня избивали палками, — вспоминала Маргарет. — Цепи мои заржавели от слез». Через пятнадцать месяцев издевательств Маргарет продали богатому человеку из Тира — одного из немногих городов крестоносцев, что устоял перед Саладином [556] . Празднуя рождение сына, покупатель Маргарет решил совершить богоугодный поступок и даровал женщине свободу. Но на этом ее беды не закончились. Без копейки денег, в обносках, которые едва прикрывали тело, Маргарет оставалось лишь скитаться по земле, не принадлежавшей больше христианам. Господь покинул франков — и Маргарет страдала так же, как и все остальные.

Падение Иерусалима потрясло христианский мир. Даже в Византии, где франкам не особенно симпатизировали, известие об этом встретили с ужасом. «Кто бы не оплакивал из глубин своего сердца и души такое бедствие? — вопрошал кипрский отшельник святой Неофит Затворник. — Святая паства той Святой земли была изгнана и святая святых брошена псам» [557] . Говорили, что папа Урбан III упал замертво, узнав о судьбе города [558] . Сообщать ужасную весть государям и народам Запада пришлось недолго протянувшему преемнику Урбана Григорию VIII {128} . 29 октября Григорий опубликовал буллу Audita tremendi, которая призывала всех мужчин исполнить свой долг воинов Христа и встать на защиту Утремера [559] .

На этот раз никаких обтекаемых формулировок. Государствам крестоносцев, возможно, впервые в их истории, по-настоящему грозило уничтожение. Как писал папа Григорий, «любой в здравом уме, который не скорбит — хотя бы в сердце своем, — когда для этого есть такая причина, выглядит забывшим не только христианскую веру… но даже и саму гуманность» [561] . Рядовым крестоносцам в качестве вознаграждения по традиции предложили отпущение всех грехов, защиту со стороны Церкви их семей и имущества, а также освобождение от любых судебных исков и остановку выплат процентов по долгам на период крестового похода [562] .

Подготовка к Третьему крестовому походу началась осенью 1187 года. Шестидесятипятилетний император Священной Римской империи и король Германии Фридрих I Барбаросса, получивший свое прозвище Ротбарт (от нем. Rotbart — «красная борода») за рыжеватую бороду, обновил клятву, данную сорок лет назад, когда он сопровождал своего дядю Конрада III во Втором крестовом походе. Почти четверть века Фридрих провел в конфликтах с папским престолом, но к 1187 году он уже достаточно примирился с Римом, чтобы с энтузиазмом взять на себя эту священную миссию. Чтобы вдохновить народ на войну, в Германию отправили цистерцианца Анри, кардинал-епископа Альбано, и тот обращался к людям с предложением подумать, «для чего Господь позволил бы неверным унести Крест Истинный, если только не для того, чтобы распять Его еще раз?» [563] На призыв, по разным оценкам, откликнулось от тридцати тысяч до (что маловероятно) шестисот тысяч человек [564] . 10 мая 1189 года они тронулись в путь из Регенсбурга: сначала вниз по Дунаю, а затем через Венгрию и Балканы на Константинополь. Возглавляла войско баварская, саксонская, швабская, австрийская и прочая знать. «Среди самых отважных воинов разгорелось славное желание сражаться против тех, кто вторгся в Святой город и в сам Святой Гроб Господень, — писал один хронист. — Это огромное множество людей, казалось, не думало ни о чем другом, кроме как „жизнь — Христос, и смерть — приобретение“ {129} » [565] .

Пока Фридрих собирал свое императорское войско, Генрих II — тот самый, что отказался отречься от английской короны и возглавить Иерусалимское королевство, — поддался, наконец, общественному давлению и принял крест. Клятвы крестоносца он принес в январе 1188 года, заключив мир с молодым французским королем Филиппом II Августом, который в 1180 году наследовал своему отцу Людовику VII. Два короля, находившиеся в состоянии перманентной войны, договорились оставить распри, обложить своих подданных подоходным налогом в десять процентов — так называемой десятиной Саладина — и направить эти деньги на нужды освободительной войны на Востоке. Энергичный и воинственный сын Генриха Ричард, граф Пуату — которого мир вскоре узнает под прозвищем Львиное Сердце — принял крест еще в ноябре 1187 года, на следующий же день после того, как узнал о падении Иерусалима. Как выяснится, именно Ричарду суждено будет возглавить английскую армию Третьего крестового похода: король Генрих скончается 6 июля 1189 года в замке Шинон.

Как и подобало человеку с таким прозвищем и такими родителями, Ричард был ярким персонажем. Если верить идеализированному описанию, сделанному после его смерти автором хроники Itinerarium Peregrinorum, он был «высок, изящного телосложения; волосы у него были цвета среднего между рыжим и золотистым; все члены его были гибкими и прямыми. Руки у него были довольно длинными, что очень удобно, когда вынимаешь меч из ножен и орудуешь им». Во главе своего войска он ехал верхом — писал тот же автор, — в красной шапочке во фламандском стиле, тунике из алой парчи и плаще, расшитом маленькими серебряными полумесяцами и сияющими солнцами. «Вид его услаждал взор» [566] . Менее восторженные хронисты отмечали, что на самом деле Ричард отличался бледностью, лишним весом и страдал от язв и лихорадок [567] . Все, однако, сходились во мнении, что он обожал и умел воевать и воевал что есть мочи с подросткового возраста до последнего дня жизни. Гиральд Камбрийский писал, что энергия переполняла Ричарда так, что его буквально била нервная дрожь, «и вместе с ним дрожал и трясся весь мир» [568] . История позвала его в нужный момент, и Ричард ответил на призыв всей душой.

3 сентября Ричард короновался и немедленно принялся распродавать с молотка государственные должности и имущество короны, собирая средства для крестового похода. Одновременно королевские чиновники лихорадочно скупали необходимые для долгого путешествия товары: сотни тысяч соленых свиных туш, головки сыра, бобы, галеты, бурдюки с вином и бочки эля, фураж для лошадей, подковы и гвозди, наконечники для стрел и арбалетные болты [569] . По Британским островам разъезжали проповедники, агитируя самых умелых ратников вступать в войско: курсируя по Уэльсу, архиепископ Кентерберийский Балдуин Фордский набрал около трех тысяч солдат [570] .

Нетерпение Ричарда, рвавшегося крушить неверных, оказалось заразительным, и англичане несколько месяцев терроризировали местных евреев: погромы начались в день коронации Ричарда и достигли пика в Йорке в марте 1190 года, когда толпа заживо сожгла несколько сотен иудеев, укрывшихся в городском замке как будто бы под защитой короля. Многие повторили судьбу Бенедикта из Йорка, которого толпа догнала на улице, избила и препроводила в церковь для принудительного крещения [571] . «Пролив кровь, [народ] отправил кровопийцев в ад», — писал Ричард из Девайзеса [572] .