Чтение онлайн

Зенги был особенно доволен тем, что решил дело с Баарином в свою пользу, поскольку в это время он получил крайне тревожное известие: византийский император Иоанн Комнин, унаследовавший в 1118 году трон от своего отца Алексия, находится на пути в Северную Сирию с десятками тысяч воинов. Как только уехал Фульк, атабег вскочил на коня и помчался в Алеппо. Город был взбудоражен, поскольку в прошлом всегда был желанной целью Рума. В ожидании нападения население принялось за очистку крепостных рвов, в которые в мирное время бросали по дурному обыкновению всякий мусор. Но скоро прибыли послы басилевса и успокоили Зенги: их целью является вовсе на Алеппо, а Антиохия, франкский город, от права на который Рум никогда не отказывался. И в самом деле, атабег вскоре узнал не без удовлетворения, что Антиохия осаждена и обстреливается катапультами. Оставив христиан разбираться друг с другом, Зенги вернулся, чтобы продолжить осаду Хомса, где ему опять противостоял Унар.

Однако Рум и франки помирились гораздо скорее, чем ожидалось. Чтобы успокоить басилевса, чужеземцы обещали ему отдать Антиохию; Иоанн Комнин в свою очередь обязался передать им ряд мусульманских городов Сирии. Это стало причиной начала новой захватнической войны в марте 1138 года. Ближайшими помощниками басилевса в этой войне стали два франкских вожака: новый граф Эдессы Жослен II и рыцарь по имени Раймонд, который только что возглавил княжество Антиохию, женившись на Констанце, восьмилетней девочке, дочери Боэмонда II и Алисы.

В апреле союзники предприняли осаду Шайзара, выдвинув на огневую позицию 18 катапульт и мангонел. Старый эмир Султан Ибн Мункыз, ставший правителем города ещё до начала франкской агрессии, не имел, как казалось, возможности устоять против объединённых сил Рума и франков. Согласно Ибн аль-Асиру, союзники выбрали своей целью Шайзар, «ибо надеялись, что Зенги не станет яростно защищать город, который ему не принадлежал».Но они плохо знали его. Тюркский полководец лично организовал и возглавил оборону. Сражение у Шайзара дало ему возможность как никогда ранее проявить свои удивительные способности на поприще государственной деятельности.

За несколько недель он перевернул весь Восток. Сперва он направил послов в Антиохию, где им удалось убедить наследников Данишменда начать атаку на византийские земли. Потом он послал в Багдад агентов, которые учинили там смуту, подобную той, что организовал аль-Кашаб в 1111 году, и таким образом вынудил и султана Массуда отправить войска к Шайзару. Он писал всем эмирам Сирии и Джезиры и, подкрепляя слова угрозами, требовал, чтобы они собрали все свои силы для отражения нового нападения. Армия самого атабега, сильно уступавшая противнику по численности, отказалась от лобовых атак и приняла на вооружение тактику партизанской войны, в то время как Зенги осуществлял интенсивную корреспонденцию с басилевсом и лидерами франков. Он «информировал» императора, — и притом вполне правильно — что союзники боятся его и с нетерпением ждут его ухода из Сирии. Франкам же, а именно, Жослену Эдесскому и Раймонду Антиохийскому он писал так: «Неужели вы не понимаете, что если румляне займут хоть одну крепость в Сирии, то они скоро захватят и все ваши города?»А к простым воинам, византийским и франкским, он засылал множество агентов, большей частью христиан Сирии, имевших задачу распространять деморализующие слухи о приближении огромных армий, идущих ему на помощь из Персии, Ирака и Анатолии.

Эта пропаганда приносила свои плоды, особенно среди франков. В то время как басилевс в золотом шлеме лично руководил стрельбой катапульт, сеньоры Эдессы и Антиохии сидели в шатре и без конца играли в кости. Эта игра, известная в Египте ещё в эпоху фараонов, в XII веке распространилась и на Востоке, и на Западе. Арабы называли её «аз-захр», франки приспособили это слово для обозначения не только самой игры, но и удачи в ней (hasard — случай).

Эти игры франкских князей привели басилевса Иоанна Комнина в отчаяние. Обескураженный безвольностью своих союзников и встревоженный настойчивыми слухами о прибытии мощной вспомогательной мусульманской армии, — на самом деле таковая так и не вышла из Багдада — он снял осаду Шайзара и 21 мая 1138 года отправился в Антиохию. Оттуда он ехал на коне, а за ним пешком шли Раймонд и Жослен, изображавшие его оруженосцев.

Для Зенги это была огромная победа. В арабском мире, где альянс Рума и франков вызвал сильный испуг, к атабегу теперь относились как к спасителю. Он же решил использовать свой престиж, чтобы безотлагательно решить несколько волновавших его проблем и прежде всего проблему Хомса. В конце мая, едва дождавшись окончания сражения у Шайзара, Зенги заключил любопытный союз с Дамаском: он женился на княгине Зоморрод и получил Хомс в качестве приданого. Мать-сыноубийца через три месяца прибыла со свитой к стенам Хомса, чтобы торжественно соединиться со своим новым мужем. В церемонии приняли участие представители султана и калифа Багдада, лица из Каира и даже послы императора Рума, который извлёк уроки из своих неприятностей и решил отныне поддерживать с Зенги более дружеские отношения.

Хозяин Мосула, Алеппо и всей центральной Сирии, атабег поставил перед собой цель овладеть Дамаском с помощью своей новой жены. Он надеялся, что та сумеет уговорить своего сына Махмуда отдать столицу без боя. Но княгиня медлила и прибегала к увёрткам. Не рассчитывая на неё более, Зенги расстался с ней. Но в июле 1139 года, будучи в Гарране, он получил от Зоморрод срочное послание: она сообщала ему, что Махмуд был только что убит, заколот в собственной постели тремя рабами. Княгиня умоляла мужа без промедления прибыть в Дамаск, овладеть городом и покарать убийц её сына. Атабег немедленно отправился в путь. Его совершенно не трогали слёзы его супруги, но он посчитал, что гибель Махмуда можно использовать с выгодой, дабы наконец объединить под своей эгидой всю Сирию.

Но он не принял в расчёт вездесущего Муануддина Унара, который, уступив Хомс, вернулся в Дамаск и взял в свои руки все дела города после смерти Махмуда. Ожидая нападения Зенги, Муануддин спешно разработал в качестве противодействия секретный план. Но поначалу он не стал к нему прибегать и занялся организацией обороны.

Зенги между тем не пошёл прямо на желанный город. Он начал с нападения на древний римский город Баальбек, единственный сколько-нибудь важный населённый пункт, ещё находившийся под властью Дамаска. Зенги намеревался полностью окружить сирийскую метрополию и деморализовать её защитников. В августе месяце он установил вокруг Баальбека четырнадцать мангонел, с помощью которых вёлся непрерывный обстрел в надежде овладеть городом за несколько дней и успеть после этого начать осаду Дамаска до конца лета. В Баальбек удалось войти без труда, но его цитадель, сложенная из камня древнего храма финикийского бога Ваала, сопротивлялась ещё два долгих месяца. Зенги был настолько обозлён этим, что в конце октября после капитуляции гарнизона, получившего гарантию сохранения жизни, приказал распять тридцать семь защитников крепости и содрать живьём кожу с их командира. Этот зверский акт, призванный убедить жителей Дамаска, что всякое сопротивление будет равносильно самоубийству, произвёл, однако, противоположный эффект. Прочно сплотившись вокруг Унара, население сирийской метрополии было более чем когда-либо полно решимости сражаться до конца. В любом случае приближалась зима, и Зенги не мог планировать штурм раньше весны. Унар использовал несколько месяцев передышки, чтобы доработать свой секретный план.

В апреле 1140 года атабег усилил натиск и готовил генеральное наступление. Именно этот момент и выбрал Унар, чтобы реализовать свой план: он попросил армию франков под командованием Фулька придти на помощь Дамаску. Речь шла не просто об ограниченной операции, а о заключении по всей форме союзнического договора, который мог быть продолжен и после кончины Зенги.

Унар уже в 1138 году послал в Иерусалим своего друга, хрониста Усаму Ибн Мункыза [27] , для изучения возможности сотрудничества франков и Дамаска в борьбе с правителем Алеппо. Усама был хорошо принят и достиг принципиального соглашения. Посольская миссия была продолжена, и хронист снова отправился в Святой город уже с определёнными предложениями: франкская армия заставит Зенги уйти из Дамаска, силы двух государств объединятся в случае новой угрозы, Муануддин заплатит 20 тыс. динаров для покрытия расходов на военную операцию, и, наконец, будет предпринята совместная экспедиция под руководством Унара для освобождения крепости Баниас, находившейся с недавнего времени в руках одного из вассалов Зенги, и для передачи её королю Иерусалима. Чтобы подтвердить свои благие намерения, Дамаск предоставляет франкам заложников из семей главных лиц города.

Практически это значило жить под протекторатом франков, но население сирийской метрополии смирилось с этим. Напуганное жестокими методами атабега, оно единодушно одобрило договор, заключённый Унаром, политика которого оказалась бесспорно эффективной. Опасаясь попадания в клещи, Зенги ретировался в Баальбек, который он отдал в качестве фьефа верному человеку, Айюбу, и перед тем, как уйти со своей армией на север, пообещал отцу Саладина скоро вернуться и отомстить за неудачу. После ухода атабега Унар занял Баниас и передал его франкам в соответствии с союзническим договором. Потом он отправился в королевство Иерусалим с официальным визитом.

Его сопровождал Усама, ставший в Дамаске в некотором роде специалистом по франкским делам. К большому счастью для нас эмир-хронист не ограничился дипломатическими переговорами. Любознательность, наблюдательность и проницательность позволили ему оставить нам незабываемые описания нравов и повседневной жизни во времена франков. [28]