Чтение онлайн

В Акре поселился Жак де Витри, новый латинский епископ. Он нашел Акру погрязшей в безнравственности и беззаконии, назвал ее «вторым Вавилоном», «ужасным городом, полным бесчисленных позорных сцен и дурных дел». А людей он посчитал «интересующимися только услаждениями плоти». Жака привел в замешательство космополитический характер порта. Старофранцузский язык все еще был главным языком общения в торговле, но кроме него купцы в Акре говорили на множестве других западных языков — португальском, английском, итальянском и немецком, которые смешивались с языками Леванта, образуя неповторимые сочетания.

В XIII веке Акра стала местом встречи Востока и Запада. Таков был один из аспектов новой роли Акры — ведущего города-пакгауза Средиземноморья, склада, куда стекались грузы со всего Ближнего Востока до отправки на Запад. Акра также стала воротами для постепенно увеличивающегося объема торговых грузов из Европы на Восток.

Через город проходил довольно большой ассортимент грузов. Сырье — шелк, хлопок, льняные волокна — поступало в кипах из местных центров производства в Палестине и в других городах, например занятом мусульманами Алеппо. Шла торговля и готовыми продуктами, к примеру шелковой одеждой, изготовленной в Антиохии. Многие товары использовались в самой Акре и отправлялись на более удаленные рынки: например, сахарный тростник с палестинских плантаций, вино из Галилеи, Латакии и Антиохии; фиги из долины Иордана. Кальцинированная сода, производимая в районах большой концентрации солончаков (например, на побережье), чтобы обеспечить щелочную золу, использовалась при окраске текстиля и производстве мыла. Она также необходима при производстве стекла, причем в стекольном производстве мог также использоваться великолепного качества песок из реки Белус.

Характерной чертой для XIII века стал рост количества товаров, отправляемых с Запада на Восток. Латинские купцы все чаще отправлялись на мусульманские территории, чтобы торговать шерстяными вещами (в первую очередь из Фландрии) и шафраном (это единственная западная специя, нашедшая рынок на Востоке), к примеру, в Дамаске, прежде чем вернуться в Акру с грузом шелка, драгоценных и полудрагоценных камней.

Обычно за год в Акре имело место два периода напряженной активности — перед Пасхой и в конце зимы, когда основная масса судов приходит с Запада, привозя массу торговцев и путешественников. В это время в порту полно менял, обменивавших деньги, и зазывал, предлагающих приезжим жилье или экскурсии по городу. В этот порт уже давно прибывали христианские паломники, следовавшие на Святую землю, но, поскольку Иерусалим и многие другие святые места после Третьего крестового похода оказались недоступными, Акра стала местом паломничества сама по себе. В городе было около 70 церквей, святилищ и госпиталей для нужд паломников, и в лавках велась оживленная торговля предметами культа местного производства — рисованными иконами и т. д. Акра также стала главным центром книгоиздания на латинском Востоке, где в помещении для переписки работали лучшие мастера той эпохи, копировавшие труды по истории и литературе для богатых клиентов. [348]

Благодаря широкой коммерческой деятельности Акра была одним из самых оживленных городов на латинском Востоке. История города также является подтверждением того факта, что международная торговля — основная деятельность, помогшая Утремеру выжить в XIII веке.

Пока экономические силы продолжали влиять на жизнь Утремера, Западная Европа готовилась к новому крупному наступлению в войне за Святую землю — кампании, задуманной и провозглашенной папой Иннокентием III, получившей название Пятого крестового похода. Его время было выбрано так, чтобы совпасть с окончанием последнего перемирия с Айюбидами, заключенного в 1217 году. Самым могущественным ее участником был Фридрих II (внук Фридриха Барбароссы, участника Третьего крестового похода). Он родился в 1194 году и, будучи наследником династии Гогенштауфенов, мог претендовать на мощную Германскую империю и богатое Сицилийское королевство. Но внезапная смерть его отца Генриха VI в 1197 году оставила маленького принца в состоянии некоторой неопределенности, и Фридрих вырос на Сицилии, в то время как другие претенденты на германский трон — в Германии.

Достигнув совершеннолетия в 1208 году, Фридрих был возведен на сицилийский престол. Считая юного монарха надежной и сговорчивой пешкой, Иннокентий III решил поддержать претензию Фридриха на корону Германии, и в 1211 году молодой принц стал королем. Его королевский статус позднее был подкреплен пышной церемонией коронации в Ахене — традиционной резиденции власти — в 1215 году. В это время Фридрих II дал две клятвы: клятву крестоносца и обещание не осуществлять одновременного правления Германией и Сицилией, передав правление Сицилийским королевством своему маленькому сыну Генриху (VII). После этого папа Иннокентий поверил, что он обеспечил бесценную поддержку священной войне, а Риму — защиту от окружения Гогенштауфенами. Папа Иннокентий умер, веря, что все будет именно так, но события показали, что он глубоко заблуждался. Вскоре стало ясно, что Фридрих II намеревается создать объединенное королевство Гогенштауфенов — на самом деле он желал править великой и обширной христианской империей, сила и мощь которой превысят все, что до сих пор существовало в Средние века. Его потрясающая карьера бросит длинную тень на движение крестоносцев. [349]

В 1216 году, когда папа Иннокентий III умер и к власти пришел его преемник Гонорий III, Фридрих начал действовать в своих интересах. Его первой целью стало получение императорского титула — для чего требовалось участие папы в коронации, — чтобы не уступать контроль над Сицилией. Для убеждения Гонория в сомнительных достоинствах этого мероприятия Фридрих использовал в качестве рычага свою клятву крестоносца, дав понять, что примет участие в кампании, только став императором. Последовали продолжительные и искусные переговоры, оставившие привлекательную, но потенциально разрушительную перспективу участия Фридриха в Крестовом походе висящей в воздухе.

Пока Фридрих II и папа Гонорий договаривались об условиях, первые отряды крестоносцев из Австрии и Венгрии начали прибывать в Палестину. В 1217 году латиняне совершили три нерешительные вылазки на территорию Айюбидов, но эти «ложные выпады» были только прелюдией к основной экспедиции. С началом лета 1217 года фрисландские и германские крестоносцы, среди которых был германский проповедник и ученый Оливер Падерборнский, были готовы для полномасштабной атаки. В ней приняли участие: Жан де Бриенн (теперь предъявлявший права на иерусалимскую корону), военные ордены, франкские бароны Леванта и Жак де Витри, епископ Акры. К началу 1218 года Пятый крестовый поход был готов к постановке новой цели.

Официальной целью кампании было возвращение Иерусалима. Его необходимо было отобрать у султана Айюбидов аль-Адиля. Но франки предпочли не выступать против мусульманской Палестины. Вместо этого, по словам Жака де Витри, «мы планировали направиться в Египет, где плодородная земля и несчетное количество богатств, от которых сарацины черпают силу и богатство, позволяющие им удерживать нашу землю. После того как мы захватим ту землю, мы с легкостью вернем себе все Иерусалимское королевство». Эта стратегия явно перекликалась с планами Ричарда Львиное Сердце в начале 1190-х годов, и, если верить некоторым его лидерам, Четвертый крестовый поход, до того как экспедиция повернула на Константинополь, тоже должен был ударить по Нильскому региону. Египетское наступление с самого начала присутствовало и в концепции нового Крестового похода папы Иннокентия III. [350]

Первоначальной целью христиан стал город Дамьетта, расположенный в 100 милях (161 км) к северу от Каира, — аванпост, который Оливер Падерборнский назвал «ключом ко всему Египту». Крестоносцы прибыли в Северную Африку на кораблях в мае 1218 года, высадились на западной стороне главного рукава дельты Нила, в месте, где он впадает в Средиземное море. Сильно укрепленный город Дамьетта располагался на небольшом расстоянии от места высадки, но в глубине материка, между восточным берегом Нила и большим внутренним соленым водоемом, известным как озеро Менсал. Согласно записям Оливера, метрополия была защищена тремя рядами укреплений, с широким и глубоким рвом, расположенным за первой стеной, а также цепью из двадцати восьми башен, укреплявших вторую стену.

Выбрав Жана де Бриенна лидером, крестоносцы разбили лагерь на западном берегу реки напротив города. Тем временем сын аль-Адиля аль-Камиль, эмир Египта, вывел свои силы к северу от Каира и расположил для наблюдения за Дамьеттой на восточной стороне Нила. Первой задачей, которую предстояло решить франкам, было обеспечение свободного доступа к воде. Путь им блокировала прочная цепь, протянутая между городом и укрепленным островом, известным как Башня Цепи, в середине Нила. Цепь не позволяла судам подниматься вверх по реке (а часть Нила между Башней и западным берегом стала настолько засоленной, что была непроходимой). В течение лета крестоносцы сделали ряд бесплодных попыток захватить Башню, обстреливая ее и используя брандеры. Через некоторое время изобретательный Оливер Падерборнский придумал нечто вроде плавучей осадной башни, состоявшей из двух кораблей с подъемными мостами, управляемыми системами блоков, которую описал как «деревянное сооружение, подобного которому еще не видели на море». Франки использовали ее при штурме 24 августа 1218 года, который оказался успешным. Перерубив цепь, крестоносцы обеспечили себе доступ к воде.

Франкам тем летом везло. Их нападение на Египет застало аль-Адиля врасплох. Оно также совпало с отвлекающей, пусть даже совершенно неэффективной попыткой сына Саладина аль-Афдаля установить контроль над Алеппо с помощью сельджуков Анатолии. Потратив лето на стабилизацию положения в Сирии, аль-Адиль возвращался в Египет, но по пути заболел и 31 августа умер. Услышав эту новость, крестоносцы решили, что султана убил шок из-за их последних успехов. Аль-Адиль был великим поборником дела Айюбидов, но, хотя его кончина ослабила ислам, до краха мусульманского сопротивления все же было еще далеко. Аль-Камиль был готов занять место отца — единственный вопрос заключался в том, поддержат ли его братья — аль-Муаззам в Дамаске и аль-Ашраф в Джазире. Если нет, аль-Камилю предстояло решить, какое дело следует считать приоритетным — сопротивление крестоносцам или обеспечение своего господства над империей Айюбидов. [351]