Чтение онлайн

Во Франции пылкий энтузиазм короля и старания папского легата Одо де Шатору принесли хорошие плоды. Рекрутов было много. Участвовать в Крестовом походе выразили желание все три брата короля — Роберт д’Артуа, Альфонс де Пуатье и Карл д’Анжу. На ассамблее в Париже в октябре 1245 года многие графы, герцоги и прелаты тоже присоединились к экспедиции. Граф Шампанский был занят в Северной Испании, но некоторые члены его дома приняли крест. Среди них был двадцатитрехлетний рыцарь Жан де Жуанвиль, имевший наследованный титул сенешаля Шампанского. Будучи участником Крестового похода, Жуанвиль хорошо узнал Людовика IX и лично принимал участие в священной войне. Спустя много лет он написал яркий и впечатляющий рассказ о том, что ему довелось увидеть и пережить, хотя французский монарх в нем неизменно изображается героем. Повествование Жуанвиля написано на старофранцузском языке и является смесью личных воспоминаний и королевской биографии, временами идеализированной. [367]

Свидетельство Жуанвиля, так же как и многих других его современников, не оставляет сомнений в том, что король Людовик IX взялся за подготовку экспедиции с большим старанием и энергией. Принятые им меры демонстрируют изрядную проницательность короля и его внимание к мелочам. Также очевидно, что королевский подход к планированию основан на вере в то, что успех Крестового похода зависит и от практических, и от духовных соображений.

Людовик спокойно и бесстрастно начал логистическую подготовку экспедиции, пробираясь через сложные административные препоны Франции XIII века. Он не желал вести на Восток оборванную и голодную банду. Выбрав Кипр в качестве передовой базы, король стал методично собирать запасы продовольствия, оружие и прочие ресурсы, необходимые для войны. После двух лет упорной работы на острове скопились горы пшеницы и ячменя, штабеля бочек с вином. Эг-Морт, новый укрепленный порт на юго-востоке Франции, стал европейской базой экспедиции.

Эта деятельность обошлась в целое состояние. Французская монархия сделала огромные финансовые вложения в Крестовый поход, и Людовик собрал внушительные военные запасы, которые намеревался использовать в кампании. Судя по королевским счетам, его расходы за первые два года подготовки составили два миллиона турских ливров, немалая часть которых пошла на выплату жалованья или субсидий французским рыцарям. Учитывая, что общий королевский доход в этот период не превышал 250 тысяч турских ливров в год, экономическое напряжение, связанное с организацией кампании, было немалым. Чтобы оплачивать счета, Людовику была выделена папой одна двадцатая часть всех церковных доходов во Франции, позднее сумма увеличилась до одной десятой части на три года. Представители короны также вымогали деньги у еретиков и евреев, но в общем Людовик был согласен просить, занимать и воровать во имя священной войны. Он постоянно предлагал другим крестоносцам создавать собственные фонды и вносить посильный вклад в организацию транспортировки. [368]

Многие крестоносцы ранних походов терпели неудачи из-за внутренних распрей, раздирающих латинский христианский мир. Враждебное политическое окружение заставляло монархов откладывать участие в Крестовых походах или вообще отказываться от него из-за беспокойства о возможных последствиях своего длительного отсутствия. Но хотя Людовик IX осознавал свои обязанности перед Французским королевством, вероятно, необходимость возглавить Крестовый поход все-таки взяла верх. Перед отправлением на Восток король передал регентство над владениями Капетингов своей многоопытной матери Бланш. Кроме этого, он сделал все от него зависящее, чтобы урегулировать политические проблемы в Европе: попытался стать посредником в мирных переговорах между папством и Фридрихом II, стремился к миру с Англией. Но даже когда эти шаги привели к ничтожному успеху (как в деле с конфликтом папства и Гогенштауфенов) и угроза безопасности Франции и положению самого Людовика, как ее короля, сохранилась, он отказался отложить свой поход.

Кроме попыток привнести гармонию и христианское братство, как он его понимал, на Запад, Капетинг старался установить мир со своим народом и со своей душой. Людовик явно верил, что Крестовый поход не может быть удачным только человеческими делами, но его следует вести покаявшись и с чистым сердцем. Поэтому он совершил инновационный шаг: начал наводить справки — этим занимались в основном нищенствующие монахи, — чтобы урегулировать все крупные споры в своем королевстве и искоренить любые проявления коррупции и несправедливости со стороны себя, своих людей и даже своих предков. До начала Первого крестового похода некоторые из крестоносцев тоже приводили в порядок свои дела и пытались решить всевозможные споры до отъезда, но никто и никогда не делал этого с таким размахом.

Крестовый поход Людовика начался в Париже 12 июня 1248 года с волнующей публичной церемонии, предназначенной для выказывания благочестия его крестоносных предков. Король получил символы паломника-крестоносца — суму и посох — в соборе Нотр-Дам и потом отправился босиком в королевскую церковь Сен-Дени, чтобы взять орифламму — французское историческое боевое знамя. Оттуда он пошел на юг к побережью и погрузился вместе со своей армией на один из кораблей, которые в конце августа отошли из портов Эг-Морт и Марсель.

По примерным оценкам, армия Людовика состояла из 20–25 тысяч человек. В это число входило около 2800 рыцарей, 5600 конных сержантов и 10 тысяч пехотинцев. Кроме того, в кампании участвовало около 5600 арбалетчиков. Их мастерство, а также точность и мощь их оружия позволили этим войскам сыграть важнейшую роль в кампании. Это была не очень большая армия, но король, судя по всему, принял сознательное решение отправиться на войну с отборной боевой армией, а не с неуправляемой толпой. Он даже оставил на берегу несколько тысяч необученных солдат и нонкомбатантов, которые, надеясь принять участие в экспедиции, по собственной инициативе собрались в портах отправления.

Следуя новой установившейся практике, крестоносцы отправились в путь по морю. Людовик плыл на большом королевском корабле под названием «Монжуа», или «Гора Радости». Свое имя корабль получил по названию места, с которого паломникам в Иерусалим открывался первый вид на Святой город. Для многих франков путешествие в Восточное Средиземноморье было пугающим и связанным с большими неудобствами. Обычное транспортное судно располагало примерно 1500 квадратными футами палубного пространства (примерно такой же размер имеет половина современного теннисного корта) и при этом перевозило около 500 пассажиров, иногда даже больше. Неудивительно, что один крестоносец уподобил морское путешествие тюремному заключению. Нижние палубы обычно использовались для перевозки лошадей, хотя Людовик нанял специальный транспорт для перевозки самых ценных животных, без которых латиняне не могли вести военные действия в своем излюбленном стиле — верхом.

Жан де Жуанвиль описал отплытие из Марселя в конце августа 1248 года. Поднявшись на борт, он наблюдал, как лошадей заводят в подпалубное пространство через специальную дверь в корпусе. Потом этот вход тщательно законопачивают, «как поступают с бочкой, прежде чем погрузить ее в воду, потому что, когда судно в море, дверь оказывается под водой». По предложению капитана все пассажиры и команда спели популярный у крестоносцев гимн Veni, Creator Spiritus («Приди, Творец»), потом подняли паруса, и путешествие началось. Но, даже оставаясь воодушевленным, Жуанвиль признавал, что чувствовал сильный страх перед морским путешествием, понимая, что никто не знает, «где он будет спать ночью и не окажется ли на следующее утро на дне морском». В этом случае его страхи оказались необоснованными, и спустя три недели сенешаль прибыл на Кипр, куда король Людовик прибыл 17 сентября. [369]

Добравшись до Кипра, Людовик IX не устремился очертя голову в бой, а посвятил зиму и весну организации войск и выработке стратегии. К экспедиции присоединились отряды из латинской Палестины, в которые вошли представители франкской знати и всех трех военных орденов, а также почтенный иерусалимский патриарх Роберт Нантский, которому было уже около восьмидесяти, но он вместе с папским легатом Одо де Шатору заботился о духовном состоянии армии. Право Людовика возглавить армию никто не оспаривал.

На этой стадии (или раньше) было принято твердое решение провести египетскую кампанию. Причина — сохраняющаяся уязвимость режима султана аль-Салиха Айюбида. Представляется, что целью Людовика был захват всего Египта. Чем терять время в переговорах, или до нападения, или когда будут захвачены первые территории, он задумал сокрушить самое сердце власти Айюбидов, а затем использовать Нильский регион как новую базу для возвращения Святой земли. Это был весьма амбициозный, но выполнимый план. После некоторых споров относительно того, какой город атаковать — Александрию или Дамьетту, была выбрана Дамьетта, и, таким образом, Крестовый поход Людовика IX отправился по следам Пятого крестового похода.