Чтение онлайн

Махнув на прощанье шляпой, он едва ли не бегом направился в сторону сада. Где его поджидало страшное разочарование.

Он опять оказался прав! Все эти «опытные» старые товарищи, водящие, по их словам, дружбу с воротилами преступного мира, на поверку оказались простыми пустобрехами. Вот уже два часа Сенька осторожно заводил разговор то с одним, то с другим, и все больше и больше чувствовал: пустышку тянет. Лишь один прищурился и смерил парня оценивающим взглядом.

— А тебе оно надо? — с подозрением в голосе спросил он.

— Надо! Обязательно надо! — с замирающим от предвкушения сердцем ответствовал Сенька. — Дело есть.

Но ответ окончательно похоронил Сенькины мечты:

— Понимаешь, раздрай у них идёт нонче. Был у них нужный человечек в суде, помогалза долю немалую, да фуфло их корешок оказался: развели как лоха два гастролёра заезжих. Обчистили. Вот братва и вызверилась на него, бабки, те что у него были, отобрали — поделить не могут. Пока не поделят по понятиям — пальцем не пошевелят.

— А что за гастролеры эти? — с надеждой в голосе поинтересовался Арсений. — Может они?

— Да нет их уже в городе, куш сорвали — и в бега. Весь город перерыли, а их уже и след простыл.

Понял Сенька, что надо искать другие пути знакомства с представителями городского дна. В подобной тягомотине прошел еще один день, пока Сенька не осознал всю тщетность своих усилий по поиску воровских контактов среди своих приятелей по хулиганским развлечениям в саду. К решению поставленной задачи требовалось подойти с другой стороны.

Однажды в знойный летний день молодой человек, томясь бездельем, прогуливался по главной аллее Струковского сада. Светлый парусиновый костюм, модная соломенная шляпа-канотье [42] и легкая безответственная тросточка выдавали в нем современного прожигателя жизни, представителя «золотой молодежи», прогуливающего папашины деньги. От нечего делать Арсений Яценюк купил у мальчишки свежую газету, приказал другому, сунув ему в руку медяк, принести стакан холодного ситра и сел на скамейку под сенью старой липы. Лениво прихлебывая теплый противный лимонад, надул негодник, Сенька не спеша просматривал рекламные объявления в газете. Замер, уставившись взглядом в одно из них, все в затейливых виньетках:

Ниже был напечатан знакомый адрес. Ба-а, никак мадам Зи-зи окрас сменить решила! Что в мире делается-то! Так ведь скоро ни одного приличного заведения с веселыми девицами в городе не останется. Стоп! Сенькины мысли заработали в ином направлении, когда вспомнил, что именно в этом доме он провел несколько не самых приятных в жизни дней. В голове застряла мысль: а не связан ли крутой поворот в жизни публичного дома с теми событиями, которые произошли с ним? А не навестить ли домик, авось что-нибудь выгорит. С этими мыслями Сенька, не теряя даром времени, направился в сторону бывшего публичного дома.

Отчего-то он не решил сразу зайти в салон, а остановился на другой стороне улицы. Смущали крики, раздававшиеся внутри дома.

— Воровка! Аферистка! — пронзительно, по-бабьи завывал мужской фальцет. — Мало того, что дом отхватила, так еще и девиц спрятала. Где девочки! Девочки где, я тебя спрашиваю?

— На! Выкукси! — по всему видно, что мадам Бахларева покрутила перед носом фальцета кукишем. — Дом мой, что хочу, то с ним и сделаю. Девочек он захотел, кот драный! Чаек своих в обиду не дам! Распустила я их, понял, распустила. Улетели, упорхнули чайки мои. Достаточно ты над ними поизмывался. Нет больше тут твоей власти! Пошел вон, пес шелудивый! — и далее, чуть потише. — Выкиньте-ка эго отсель, ребята.

Двери распахнулись, и с крыльца кубарем скатился кот и пес в одном лице, на поверку оказавшимся тщедушным мужичонкой непрезентабельной наружности.

Размышлять было некогда. Ясно, как божий день, что бандерша в сговоре с той компанией, поквитаться с которой было для Сеньки пределом мечтаний. Не мог же он без ведома хозяйки несколько дней проваляться у нее в сарае. А этот мужичок с козлиной бородкой и внешностью мелкого чиновника вполне мог тоже оказаться одной из жертв.

— Что, дядя? Выставили? — тон Арсения был доброжелательным, однако с оттенком снисходительности.

Мужичек зло обернулся на насмешника, но обнаружив перед собой сосунка, успокоился. Сенька продолжил уже значительно более сочувственным голосом:

— Оне и не такое могут, добро хоть не обчистили.

Взгляд пострадавшего стал заинтересованным.

— Ну-ка, подойди ко мне, юноша! — приказным тоном сказал он своим высоким скрипучим голосом.

Сам не зная почему, но Сенька повиновался.

— Ты что-то знаешь, знаешь ведь? — спросил собеседник.

— Ну-у, кое что знаю, в зависимости оттого, что вы хотите узнать. — отчего-то стал тянуть кота за хвост парень.

Далее произошло неожиданное: с силой, необычной в этом тщедушном старикане, тот положил ему руку на плечо и с такой силой надавил на него, что Сенька скривился от боли и присел он неожиданности. Тот продолжал давить, пока Яценюк не взмолился:

— Дяденька отпусти, я все скажу.

— То-то же! — промолвил Козлобородый и перестал давить.

Однако руки не разжал, а только крепче уцепился за Сенькино плечо, словно боясь, что юноша сбежит. Одновременно что-то холодное и твердое уперлась парню в бок, и он догадался, что это револьвер.

— А теперь, щенок, проедемся до моего дома и поговорим. И я подумаю над твоими сведениями, стоят они чего-то, али нет.

Арсений и не собирался сопротивляться, поскольку понял: он нашел то, что нужно.

Уже дома, в скромной квартире Козлобородого, новый знакомый, наконец, отпустил саднящее плечо молодого человека, повернул к себе и не терпящим возражения тоном приказал:

— Рассказывай!

Секретарь С…кого городского суда Семен Семенович Козятин рассматривал в зеркале свое отражение. Занятие сие весьма презабавное, и многие люди не упускают случай посмотреть на себя со стороны. Одним это нужно для подтверждения своей убежденности в собственной исключительности и неотразимости, другие ищут возможность заглянуть поглубже в свое «Я» и разобраться в тайниках своей души. Семен Семенович глядел в зеркало ради ненависти. Ненавистью он питался, и она была смыслом его существования. Что поделать, если одним Господь дал и мужественное лицо, и статную фигуру, и развитый торс. Секретарю суда Козятину Господь дал оттопыренные уши и тщедушное телосложение, худобу и сутулость, мертвецки бледное лицо и жидкие русые волосы, зачесанные за уши. Подбородок венчала жиденька бороденка а-ля Наполеон III, отчего за глаза и не очень его кликали то Козлом, то Козлобородым. Однако ж без эспаньолки [43] тоже было никак нельзя, ибо низкий покатый лоб и почти полное отсутствие подбородка делали Семен Семеныча весьма похожим на одного из древних предков человека.