Чтение онлайн

Обладая столь непрезентабельной внешностью, нечего было и думать ни о служебной карьере, ни о карьере покорителя женских сердец. С женщинами у него не складывалось с детства — противоположный пол его просто избегал. Вот и недавно полным фиаско закончилась попытка соблазнить молоденькую дочку земского доктора Белавина, Дашу. У него до сих пор перед глазами стояло ее серьезное, без тени улыбки лицо, и строгий, с оттенком брезгливости, взгляд ее серых глаз. Лицо, глядевшего на Козятина отражения, исказила гримаса негодования.

Не сложилось и с карьерой, господин Козятин прочно застрял в скромной должности секретаря суда. Однако, при помощи именно этой должности он, обладая природным умом и необыкновенной настойчивостью и силой воли, сумел сделать источником не только немалых доходов, но и стать одним из могущественных людей города. Куда там записным красавцам — прифрантившимся хлыщам с физиономией героев, у которых, кроме смазливого лица, ничего не было! Его реальная власть в городе была во сто крат больше власти губернатора или полицмейстера. Вот именно что была… До недавних событий. Фигура в зеркале снова досадливо поморщилась, словно бы спросила: «Ну, что ж ты, брат? Столько лет работы и все коту под хвост? Из-за нескольких шалопаев и пары шлюх уже в штаны наложил? Неужели отступишься и смиришься?»

Место секретаря суда хоть и было скромным и малозначительным, но это только на первый взгляд. Ступив на него двадцать лет назад, Козятин поначалу скромно вздыхал и печалился, однако освоившись, понял, какие перспективы пред ним открылись, какие горизонты замаячили. Должность сия хранила доступ ко многим личным секретам. Начал он с шантажа, мелкого, затем перешел на рыбу покрупнее. Городское чиновничество, полиция, купечество, их жены и дети, слуги и лакеи — постепенно все стали у него под колпаком. Делились взятками и барышами, оказывали мелкие услуги. Изучив привычки и привязанности этих людей, он перешел к оказанию платных и полезных услуг: кому-то дело требовалась разрешить в свою пользу, кто-то нуждался в получении крупного заказа, третий очень любил молоденьких девочек, четвертый, напротив, увлекался исключительно мальчиками. Чьей-то жене понадобился молодой жеребец — парень для любовного приключения, иной, напротив, позарез нужна была молчаливая повитуха. Многим сыночкам срочно требовались деньжата для игр, вина и девочек. Обзавелся Козлобородый и притонами для игр и домами терпимости. Потихоньку доказал полезность свою и преступному миру: закрывал дела, правил документы. Не забывал и себя, любимого: все самые юные девочки проходили через него, круглел счет в банке. Но жил скромно, на свое жалованье, излишеств старался избегать. Решил для себя: еще пару лет — и на покой — в Европы, на моря, к благам цивилизации.

Однако ж вот как оно сложилось: постарел, оплошал, утратил цепкость. Полбеды было, что ограбили, беда была в том, что унизили. Моментально слух о том, что пал могущественный Козел облетела ночные притоны и полицейские части, подпольные казино и чиновничьи кабинеты, бордели и купеческие особняки. Кто-то зубоскалил втихомолку, иной смеялся в лицо. Полицмейстер, вертевшийся ранее у него ужом на сковородке, вовсе не принял. В воровском притоне нож наставили и сказали, чтобы дорогу туда забыл. Падение с Олимпа, который он выстроил в своем воображении, оказалось стремительным, сказалась особенность провинциального города, где новости, минуя прессу, распространяются в мгновение ока. Отражение в зеркале аж перекосило от ненависти. Ничего, они теперь за все поплатятся, и месть будет страшной. Благодаря Сеньке о своих обидчиках Семен Семеныч знал теперь если не все, то очень многое. Двое сосунков: юная соблазнительница и ее дружок-амбал. И пара постарше: Гимназистка со своим зверопоподобым уродцем в шрамах. Спокойно к Гимназистке он относиться не мог, зря она сказала, что он не помнит ее. Помнит! Еще как помнит! Это было одним из самых ярких воспоминаний за довольно мрачную жизнь Козятина. Знала бы она, скольких трудов стоило ему соблюсти им же установленный принцип: никогда не спать два раза с одной и той же феминой, никогда не встречаться вновь с соблазненными им девочками. Главная в шайке — конечно же, эта алчная сука, его верная помощница, предавшая своего хозяина, мадам Зи-зи, что б ей пусто было!

Двойник в зеркале исторгал волны ненависти, коими, аки вампир кровью, подпитывался Козлобородый. Процедура зарядки ненависти помогла. Он был снова готов действовать. И он знал, что надо делать!

Наскоро одевшись, он отправился на угол улиц Двроянской и Панской, где высилось пятиэтажное здание С…кой городской почты. Время клонилось к вечеру, поэтому надо было успеть до ее закрытия. Зайдя в здание, Семен Семеныч сразу же направился к окошечку, за которым торчала сонная физиономия телеграфиста.

— Срочно телеграфируйте в Москву!

— Пожалте, господин, заполните бланк. — досадливо побурчал телеграфист.

Торопясь, Козятин едва не обломал перо.

— Вам как, обычной или молнировать? — зевая, обратился телеграфист, явно не разделявший спешки клиента.

— Молнией, и побыстрее. Дело не терпит отлагательств! — с нажимом сказал Семен Семеныч и многозначительно показал глазами на свою зажатую в кулак ладонь.

Телеграфист намек понял правильно: его оперативность будет поощрена. Сонливость исчезла, а в действиях появилась сноровистость и подобострастность к щедрому клиенту:

— Отправим Вашу телеграмму сей момент.

Глянув текст, на мгновенье удивился его содержанию: чего только не выдумают. Но, в конце концов, не все ли равно, и он, усевшись за аппарат, застучал пальцами по клавишам, отправив телеграмму следующего содержания:

Три шестерки были одним из символов Братства Звезды, в коем неприметный судейский чиновник занимал место Магистра Поволжья и подчинялся лишь Верховному Магистру Российской Империи, коему и была отправлена телеграмма. Его не смущало, что Верховный Магистр мало того, что немец, как раз этим-то и не удивишь, а и представитель другой державы. В конце концов — Братство Звезды — структура наднациональная и проповедует универсальные человеческие ценности. 911 — было сигналом бедствия в Братстве и пользоваться им можно было в исключительных случаях. Что-то Семен Семенычу подсказывало, наступил именно такой случай.

Ответ пришлось ждать недолго. Он едва успел допить свой кофе в кофейне напротив, как увидел, что в его сторону скорым шагом идет телеграфист. Главное — не выдавать своего волнения, поэтому Семен Семеныч щедро одарил телеграфиста, немало удивленного такой оперативностью, спокойно допил свой кофей и лишь потом с замиранием сердца развернул телеграфную ленту:

Козлобородый торжествовал: получилось! Законы Братства нерушимы.

Когда Московский экспресс остановился у перрона и, к удивлению Козятина, из вагона вышли два человека. Первым на перрон спустился господин в котелке с густыми пшеничного цвета усами. Опираясь на тросточку, он важно подошел к встречавшим его Семену Семеновичу и Сеньке, ставшим за последние дни тенью Козлобородого. Его русский был весьма неплох:

— Ви, я польагаю, и есть тот замый Кофядин?

— Я он и есть, добро пожаловать на волжскую землю, господин барон. — Козятин и Сенька подобострастно поклонились гостю.

— Позвольте предздавить — наш кураторх из Европы князь Кронберг. — представил он второго визитера, выходящего из вагона. — И да, позаботьтесь о наших вещах.

— Князь Кронберг, к Вашим услугам! — абсолютно без акцента представился подошедший барон. — Осталась самая малость — подтвердить наши полномочия.

— Конечно, конечно, — поспешил Козятин и вытянул вперед руку с перстнем-печаткой на пальце. На перстне был выгравирован оттиск Знака: два квадрата, повёрнутые по отношению друг к другу под углом в 450 символизировали восьмиконечную звезду. Печатка со Знаком означала принадлежность к Братству Звезды.

— Ну вотх, карашо, взе формальности зоблюдены, можно и в готель. Какой предложите? — обратился Фон Штоц.

— На Панской «Националь».

Три члена Братства уселись в пролетку, Сеньке досталась роль носильщика.

После обустройства, состоялось совещание, на котором Козлобородый изложил свою просьбу, присовокупив пересказ Сенькиных приключений (Сенька, как несосотоящий в Братстве, допущен не был и выставлен за дверь).

— Что ж… — задумчиво проговорил князь, почесывая аккуратно подстриженную русую бородку. — Делу помочь, конечно, можно, и это наша обязанность — выручать членов братства. Есть одно условие — Натали Вы не получите и вообще — забудьте о ней, этой девочке уготована другая участь. Николая и Кирилла нужно будет успокоить и успокоить надолго. Николку — не убивать! Судьба второго нас не интересует. Глафиру можете взять себе, а вот публичный дом назад Вы не получите. Эксплуатация женщин — против устоев общества, смиритесь. В остальном — Ваш авторитет будет восстановлен в полном объеме. Соберите назавтра общий сбор всех членов Братства.