Чтение онлайн

Летом 1903 года началась русско-японские переговоры о Маньчжурии и Корее, переросшие в совершенно «резиновый» дипломатический процесс. Россия увязала в «Дальневосточном вопросе», как ломовой конь в карельском болоте…

Создавая современный броненосный флот, Япония опиралась прежде всего на английскую военно-морскую концепцию. Для решительного генерального сражения – мощная линейная колонна из 6 броненосцев, которая по планам будет готова к бою к 1901–1902 годам. Для авангардных действий, разведки и обеспечения коммуникаций – 6 броненосных крейсеров и в придачу не менее дюжины некрупных бронепалубных. Для истребления кораблей неприятеля после больших баталий и всякого рода диверсионно-набеговой деятельности – полчище миноносцев. Все силы сосредоточены в одном регионе и компактно размещены в базах с удобными выходами на основные интересующие коммуникации.

России в силу ее геополитического положения быстро создать на Дальнем Востоке мощный «кулак» было сложнее. Территория огромна, основные производственные мощности сосредоточены на Балтике и на Черном море, флоты разобщены. Северный морской путь еще не освоен, а стандартным маршрутом от Питера до Владивостока идти и идти – почти половина кругосветного плавания…

Эскадра Тихого океана была, по сути «филиалом» Балтийского флота. Посменно русские боевые корабли совершали вояж через полмира, и перед заходом во Владивосток или недавно арендованный Порт-Артур непременно останавливались в Нагасаки. А с 1895 года, после Японо-китайского конфликта, задачей русского флота в Тихом океане стало обеспечение такого превосходства в силах, которое заставило бы Японию отказаться от дальнейших попыток высадиться на континенте.

Поэтому в 1897 году на Особом совещании Морского министерства было решено: все строящиеся на русской Балтике и по иностранным заказам корабли непременно должны по введению в строй приписываться во временное подчинение к эскадре Тихого океана и участвовать в регулярной ротации военно-морских сил между столицей и Дальним Востоком. В начале 1898 года даже принята была поправка к судостроительной программе – в интересах защиты дальневосточных вод. Выделялись на это и дополнительные финансы из государственной казны – 90 миллионов рублей. По сути, Россия начала борьбу за превосходство на море с планомерно обновляющимся японским флотом.

Но японцы планировали завершить формирование полноценной многофункциональной эскадры к 1902 году. А поправка к российской программе ставила сроки более свободно: если к 1905 году успеем – хорошо. Но вероятнее всего, флот будет боеготов не ранее 1906 года…

Выделенной казны откровенно не хватало. Чтобы уложиться в сроки, построить и обучить флот, развить базовую инфраструктуру во Владивостоке и на арендованных землях Китая, возвести крепости и опорные пункты, к сверхбюд-жетным средствам следовало бы еще под сотню миллионов добавить. А на это царь Николай уже не решился. Сверх бюджета выделил лишь 40 миллионов, равномерно растянув поступления из госбюджета на четыре года – с 1901 по 1905. А это значило: или затягиваем сроки, или попросту исключаем из программы некоторые проекты. Вновь велено было экономить – например, за счет расходов на практические плавания. О том, что отменять по такому поводу учения и маневренные выходы, сокращать длительность пребывания кораблей в море и расход боеприпасов на практических стрельбах – это значит попросту подрывать боеспособность эскадры, похоже, мало кто в правительстве задумывался.

Панорама Порт-Артура

Как база флота арендованный Порт-Артур развивался медленно и слабо. Например, новый док, построенный здесь, вроде бы, специально для мощного разнотипного соединения, из-за неудачной конструкции входного шлюза мог принять лишь некрупный бронепалубный крейсер. А броненосцам так или иначе пришлось бы стоять в очереди на докование во Владивостоке или арендовать ремонтные мощности у японцев в Нагасаки, что в контексте сложившейся международной обстановки выглядело делом малореальным… Именно из-за слабости отечественной ремонтной базы на Дальнем Востоке в 1901 году наиболее опытные в навигационном и боевом отношении ветераны флота, составлявшие элиту эскадры Тихого океана, были отозваны обратно на Балтику.

Кроме того, лично государь в серьезную перспективу войны с Японией попросту не верил. Не принимал всерьез доклады разведчиков, не верил официальным сводкам с учений японского флота, оставлял без внимания рапорты дипстационеров… Не желал он, по большому счету, этой войны, хотя кое-кто из министров и говорил, что, похоже, воевать придется, и для преодоления внутреннего кризиса серия военных побед пойдет только на пользу. А разве может война разразиться, если ее не желает сам император?

Оказалось, что может. Впрочем, мы немного забежали вперед…

От века господство на море достигалось двумя основными способами.

Первый: сформировать и обучить мощную эскадру линейных сил, обеспечить ее хорошим снабжением, защищенными местами базирования и ремонта, надежной информационно-разведывательной структурой. А потом выйдут броненосцы всем скопом в море, дадут в железном строю бой аналогичному соединению неприятеля, и выиграют баталию, истребив если не всю вражью орду, то большую ее часть. Итог: море и его коммуникации – твои, противник пребывает в экономическом разорении и долгие годы вынужден готовиться к вероятному реваншу. Это так называемая «стратегия генеральных сражений», требующая от державы значительного напряжения сил для создания линейного флота и постоянного поддержания его боеготовности. Экономика для этого пути нужна очень и очень крепкая, скажем, как у англичан в начале двадцатого века.

Второй способ: генеральных баталий не давать, а исподволь подтачивать мощь соперника, безобразничая на его морских коммуникациях. Пресекать транспортное сообщение, не давать снабжать военный флот и сухопутные войска, блокировать типичные маршруты перевозок. Разорять портовые города, тревожить береговую охрану, «откусывать» помаленьку от большого державного пирога отдаленные акватории и колониальные станции. Громких побед в этом случае не будет, но результат – владение морем – все равно достижим, поскольку море служит неприятелю лишь до тех пор, покуда там свободно и спокойно чувствует себя невооруженный транспортный пароход, поддерживающий своими регулярными рейсами экономику своей страны. А если никто ничего не возит, торговля в стагнации, фрахт дорожает, в море и нос высунуть страшно – далеко ли до кризиса, до разорения, до масштабных территориальных и политических уступок? Этот способ именуется рейдерской или крейсерской войной. И тем он эффективнее, чем длиннее у неприятеля морские дороги.

На рубеже XIX–XX веков флотоводцы видели в крейсерской концепции морской войны неплохую альтернативу созданию мощных линейных эскадр. Считалось, что именно выпустив на коммуникации достаточное количество различных рейдеров, можно победить в морской войне не рискуя мощными, но дорогостоящими главными силами флота. Просто подорвать неприятелю всю экономику – и дело с концом… А меж тем, мировой опыт войны на море достаточно наглядно показывал, что удается это далеко не всегда, а жизнь охотника-одиночки на коммуникациях, как правило, очень интересна и полна настоящего героизма, но, увы, недолга…

Еще в далеком XVI веке, в эпоху «войн в кружевах», когда за превосходство на морях сражались Англия и Испания, прославились британские каперы, не дававшие покоя испанским колониальным эскадрам. Но Британия содержала при этом и многочисленный линейный парусный флот. И любой моряк помнит, что этот флот сделал как-то раз с испанской Непобедимой Армадой…

Затем, во времена войны за Испанское наследство, эстафету рейдерства на коммуникациях подхватили французы – и сделали своих вольных каперов основной силой в борьбе за господство на море. Некоторое время Франции даже удавалось сдерживать таким образом английскую и голландскую заморскую торговлю. Переловлено и потоплено было четыре с половиной тысячи вражеских транспортных кораблей! Но потом господа неприятели ввели систему конвоирования своих галеонов, и перешли к блокаде французских портов линейными силами. И… всё. Оторванный от привычных мест базирования, французский рейдерский флот перестал оказывать заметное влияние на ход боевых действий на море.

Несмотря на это, французы еще долго считали: чтобы воевать с Великобританией, надо либо создавать равный по мощи линейный флот, что экономически не представляется возможным, либо вновь делать ставку на многочисленные и разномастные рейдерские силы, препятствующие регулярным связям британской метрополии с колониями. В Семилетнюю войну французские рейдеры истребили полторы тысячи британских торговых судов – и снова проиграли, поскольку все эти результаты были быстро сведены на нет: Англия быстро компенсировала потери строительством новых транспортов, а ее регулярные линейные силы, как оказалось, умеют отлично охотиться на охотников…