Чтение онлайн

вперед, чтобы стать для него опорой, и парень притянул меня к себе, словно хотел удержать

не только себя, но и меня тоже.

– Я не смогу уйти без тебя, - вполне серьезно зашептал он.
– Мы либо уйдем вместе, либо

вместе сгорим.

10. «Нужные люди»

– Обещай мне, воробушек, что, когда я проснусь, ты будешь рядом, - слегка заплетающимся

языком пробормотал Джеймс.

Именно в этот момент Мич пытался усадить брата в сверкающую черную машину, которая

никак не вязалась с пылающим зданием, полным трупов, на заднем фоне. Вопреки всем моим

ожиданиям Мич не казался взволнованным или хотя бы чуть-чуть переживающим за жизнь

Джеймса. Он даже злорадно усмехался, пока его брат бормотал всякие глупости под

действием обезболивающих.

– Да никуда она не денется, - проговорил Мич, заталкивая едва сопротивляющегося Джеймса

в машину.
– Уж это я тебе обещаю.

Мне была неприятна такая категоричность в голосе младшего Озборна. Он был так

поразительно уверен в себе и высокомерен, что мог дать фору даже Джеймсу. А ведь до

недавнего времени мне казалось, что это невозможно.

– Нет!
– упрямо воскликнул Джеймс, окончательно поддавший действию лекарств. Он

порывисто схватил мою ладонь и притянул к себе, каким-то чудом миновав брата.
– Обещай

мне.

– Иначе он не вырубится, и придется слушать эти бредни всю дорогу. Что может быть лучше

обдолбанного в хлам братца?
– саркастически проговорил Мич, наблюдая за Джеймсом со

скрещенными на груди руками и злорадной ухмылкой.

Но Мич явно преувеличивал. Несмотря на порывистость Джеймса и его затуманенный

рассудок, он вот-вот должен был свалиться в глубокий сон. Его веки уже достаточно

отяжелели, и я была уверена, что он борется со сном из последних сил. Подожди я хотя бы

минуту, и мне не пришлось бы давать несбыточных обещаний. Ведь я не знала, где окажусь, когда он проснется. И кривя душой я надеялась, что буду очень далеко в этот момент, как бы

неприятно это ни было.

Но все же я не могла так поступить. Не могла отпустить Джеймса в мир снов с

беспокойными мыслями. Разве это было бы честно после всего, через что мы прошли? Разве

он не заслужил хоть какой-то надежды и капли спокойствия?

– Хорошо, - вздохнула я.
– Я обещаю, что буду рядом.

– А теперь можешь вырубиться, - милостиво добавил Мич, но в этом не было необходимости, так как Джеймс и так уже осел на заднем сиденье. Его дыхание замедлилось, а глаза

закрылись.

Мич закинул ноги брата в машину и захлопнул дверцу. Я же обошла ее и села с другой

стороны, чтобы уложить голову Джеймса себе на колени, и по возможности избавить его от

новых травм, которые могли появиться в пути. Все-таки машина была совсем не

предназначена для загородных поездок. У нее была массивная и довольно длинная передняя

часть, которая, в общем-то, и составляла пятьдесят процентов от всей машины. Стоило Мичу

сесть за руль и рвануть по ухабистой дороге, как я тут же оценила все неудобства черной

красавицы. Задние сиденья были слишком близко расположены к передним, из-за чего я

набила себе около десятка новых синяков на коленках. Брезентовая крыша то и дело грозила

сильно повредиться от попадающихся на пути веток. Вся машина ходила ходуном,

подпрыгивая на каждом камушке, и я побаивалась, как бы она не развалилась прямо на

дороге. Такие штуковины предназначены для щегольских прогулок по центру Лондона, а не

для загородных поездок, к которым прибавляются массовые убийства, сжигание

психиатрических лечебниц и перевозки тяжелораненых.

И все же Мич казался вполне спокойным и довольным жизнью, пока умело лавировал между

деревьями и выезжал на более приемлемую дорогу. Он весело насвистывал какой-то

незатейливый мотивчик и даже отдаленно не выглядел хоть чем-то обеспокоенным.

– Куда мы едем?
– спросила я спустя несколько минут молчания.

– В Саутгемптон, - просто ответил парень.
– Там нас ждет небольшое судно и несколько

нужных людей. Мы поплывем в Штаты.

Я с недоверием покосилась на Мича. Что-то внутри меня, совсем маленькая часть, которая

еще не была достаточно сильно приглушенна болью и страхом, тихо нашептывала мне, что

не стоит так уж доверять Мичу или даже Джеймсу. Что я о них знаю? Что они приняли мой

страшный дар как что-то вполне нормальное? Что их не волнуют сотни убитых людей? Что

они вернулись за мной в лечебницу, хотя для этого не было никаких оснований? По крайней

мере, оснований, о которых я могла бы знать. Они не были удивлены моими способностями.

А если и были, то в недостаточной мере. Не значит ли это, что Озборны знают куда больше, чем хотят показать? В конце концов, доктор Оливер жаждал заполучить для своих

экспериментов не только меня, но и Джеймса. Он говорил, что мы не такие, как другие. Что, если у него тоже есть какие-то невероятные способности, но он скрывает это?

Взглянув на мирно спящего Джеймса, я не могла поверить в эти догадки, но хладнокровный

разум мешал сердцу полностью нырнуть в омут дурманящих чувств. Никто никогда не

спасает чужую жизнь ценой собственной, если для этого нет серьезных оснований. Глупо

полагаться лишь на чьи-то чувства. Людям свойственно добиваться своих целей, играя на

слабостях других. И пусть я не хотела верить в злой умысел, я мысленно готовила себя

именно к этому. Ведь я не знаю Озборнов по-настоящему. Я не знаю, чего от них ждать.

Единственное, что мне известно наверняка, так это то, что человеческая жизнь для них не так

уж и важна. Они привыкли к смерти и относились к ней, как к старому другу, а не как к чему-