Чтение онлайн

Только вот сейчас, ворочаясь из-за бессонницы, я вдруг сообразил, что не только многие мои воспоминания похожина снимки своей разрозненностью и стылостью, они и состоятиз снимков, из тех редких снимков, какие я, уже взрослым, сто раз видел у мамы в доме, на каждом Рождестве. И кроме них я почти ничего не помню.

Твоя открытка пришла сегодня вечером. Я думал, ты выкажешь побольше понимания насчет денег. Два месяца, конечно, не спасают, да, но они бы облегчили дело. Вполне возможно, учитывая, что я могу сдать этот дом и два других, которые пустуют, на следующий месяц я буду в состоянии тебе послать побольше. Да, в Нью-Йорке жить дорого, сам знаю, но никто тебя и не заставлял туда переезжать. Ну а я, я через весь город еду до ближайшего Сейфвея, отнимая драгоценное время от других занятий, лишь бы сэкономить какую-то ерунду. Могла бы, в следующий раз подскакивая до Манхэттена на своем такси, над этим поразмыслить.

Целую.

Энди.

Картошка — много

Консервы — много

Кексики

3 пак. сосисок

4 пак. фасоли

гов. с рисом — много

виногр. желе

хлеб

туалета, бум. — много

майонез

огурчики

печенье

лампочки

Милый Харолд,

Ну как же, как же, конечно, я тебя помню. Итак, ты занялся сельским хозяйством, что же, это интересно. Я и сам человек близкий к земле, хоть я от нее оторван, изгнан в город, что вполне натурально, ибо город имеет преимущества для всякого, кто должен быть всегда на публике, у нее, как говорится, на глазах или у нее в заднице, как часто случается со мной. Что касается оборудования и прочее, это не по моей части. Значит, ты женился-таки на Кэтрин. Как мы из-за нее соперничали! Да победит, что называется, сильнейший, и он, бесспорно, в данном случае и победил. Мы с Джолли разъехались два года назад. Мне остался дом, старая викторианская коробка, чересчур просторная для меня одного. Порой мне в этом доме бывает так невыносимо одиноко, я уж подумывал, что хорошо бы собаку купить, но страшновато как-то, а вдруг попадется кусачая. У меня и офис тут же в доме, здесь я и пишу, здесь занимаюсь издательскими делами, очень удобно, можно почти носа не высовывать. По-моему, огромное преимущество сельской жизни в том, что редко видишь ближних. Конечно, если будешь в этих краях, ты можешь у меня остановиться, хотя не уверен, что мы с тобой сумеем "хорошенько клюкнуть". У меня кой-какие нелады со здоровьем. Ничего особенного, но приходится чуть-чуть остерегаться. И люди в барах теперь все до того неприлично молодые. Наверно, ты, работая на воздухе в любую погоду, так и пышешь здоровьем и выглядишь моложе своих лет. У меня иногда бывают странные шумы в груди. Мы так рано делаем свой выбор, практически без всяких предпосылок, буквально наобум, и в результате наши пути расходятся, и с них нам не свернуть. Как все это печально. Сам себя загонишь в угол, а потом глядишь — и, кажется, нет никакого выхода. Наверно, если бы я гулял побольше, я бы лучше себя чувствовал, но не хочется, знаешь, предпринимать ничего такого очень уж обременительного — из-за этих шумов. В сущности, я кабинетный работник. Ужасно скучно. Только ты меня непременно извести, если окажешься поблизости проездом, я сюрпризов не люблю. А что именно ты выращиваешь?

Энди.

Дорогая мама,

Я вот тут копаюсь в твоих альбомах с фотографиями, хочется приискать несколько хорошеньких карточек для твоей комнаты. До чего нелепо теперь выглядят эти старинные купальные костюмы, хотя ты-то как раз просто конфетка! Папа, кстати, мне запомнился низеньким толстячком с сигарой, и так странно его видеть подтянутым, и с этими усиками, — прямо негодяй из старой киноленты. Проглядывая фотографии, невольно я заметил, что среди них совсем нет, кажется, моих карточек в возрасте от семи до пятнадцати лет, и это навело меня на размышления. Ты мне говорила, что папа часто бывал мною недоволен в детстве, в то время, когда так блистали все сыновья его знакомых. Даже, кажется, ты употребляла слово стеснялся". Могло ли так случиться, что из-за этого — с горя, естественно, — он не захотел, чтоб в доме были мои фотографии? Может, он их воспринимал как неприятное дублирование? Кстати, вполне могу себе представить. В смысле — вот я тут как тут, и вот он снова, снова я — но уже на каминной полке или еще где-то, ну, не знаю. А может, он опасался, что эти снимки станут для него впоследствии болезненным напоминанием? Если тебе это представляется маловероятным, как, между прочим, и мне, возможно, у тебя есть другое объяснение, и в таком случае я буду рад о нем узнать. Тогда черкни мне, пожалуйста, пару строк, поскольку мне не удастся скоро выбраться к тебе, как я намечал.

Твой любящий сын

Энди.

P. S. для миссис Робинсон:

Я знаю, что если мама знакомится с этим письмом, значит, вы ей его читаете, за что вам колоссальное спасибо. Я знаю, какая она забывчивая, а порой бывает вредной, особенно если ей покажется, будто ее критикуют. Я вовсе ее не осуждаю за то, что не фотографировала меня все эти годы. Мне с высокой горы плевать на эти фотографии; просто я не понимаю, почему их нет. То есть, я хочу сказать, матери обычно обожают снимать своих детей. Я надеюсь, что, несмотря на ваши вполне объяснимые трения с мамой, а возможно, как раз благодаря им, вы согласитесь помочь мне в этом деле. Вам придется только найти способ усыпить мамину бдительность. Например, вы заводите разговор про собственных детей, если они у вас имеются, в противном случае вы их сочиняете и потом, мимоходом, в скобках, сетуете, как, мол, трудно фотографировать детей, они, мол, такие егозы. Тут мама, возможно, вступает в беседу, внося в нее собственную лепту. Например, она, возможно, замечает, что девочек фотографировать легче, и это для меня был бы важный ключ. Детали оставляю на ваше усмотрение. Очень вам буду благодарен, если черкнете пару строк обо всем, что вам удастся выведать. По-моему, будет только справедливо, если вы примете от меня двадцать долларов, которые приклеены внутри конверта Я не хотел, чтобы они вывалились у мамы на глазах и она, конечно, сочла бы, что это для нее.

С уважением

Энди Уиттакер.

Любезные господа,

Прочел в газете о программе Христианского Общества Скинии "Ближний да поможет ближнему". Я не являюсь членом вашей церкви, как и никакой другой, но по этой статье я заключил, что вы тем не менее меня считаете своим ближним. Я уважаю ваши чувства и, если когда-нибудь присоединюсь к церкви — мало ли, в будущем, — я непременно изберу ваше ответвление. Я вдовец, живу один. Я не стар, но здоровье мое оставляет желать лучшего. У меня какой-то шум в груди. Содержание и уборка дома делаются Аля меня все обременительнее и накладнее, в частности эти комья пыли, которые теперь я обнаруживаю всюду под вещами, особенно под кроватями и диванами. Когда я наклоняюсь, я заметил, шум в груди усугубляется, и от моего дыхания они, эти комья пыли, разбегаются, их потом не соберешь. Дом старый и набит фарфоровыми безделушками — их обожала покойница-жена, — каждую подними, оботри, поставь на место — работа на целые часы и трудная для человека, у которого руки имеют тенденцию дрожать. Я был бы безутешен, если бы хоть одну штучку уронил. Знаю, мне бы при этом так и слышались упреки моей дорогой Клодин, которая была на них горазда, но теперь бы я просто их не вынес. У меня есть все необходимое, кроме швабры для мойки окон. Жена, бывало, пользовалась свернутой газетой с уксусом, чего я никогда не одобрял, ибо при этом остаются черные разводы, хотя она это и отрицала. Мой телефон последнее время барахлит из-за каких-то там их уличных работ. Я почти все время дома, так что, если сочтете меня "достойным вариантом", можете прямо сразу кого-нибудь прислать.

Ваш ближний

Эндрю Уиттакер.

Уважаемый автор,

Благодарим за то, что предоставили нам лестную возможность ознакомиться с вашей рукописью. После долгих размышлений мы, к сожалению, сочли, что в настоящее время не сможем ею воспользоваться.

Издатели "Мыла".

Уважаемая мисс Мусс,

Спасибо вам за шоколадки, фотографии и бумажник. Вы его сами сделали? Да, и еще, конечно, за новые стихи и за конверт. Стихами я займусь, как только выкрою часок, когда смогу к ним отнестись со всем моим вниманием. Я тронут, что в вихре всех своих событий вы подумали об этой посылке для меня. И я ценю ваши слова сочувствия по поводу моих обстоятельств. Правда, финансовые перипетии, о которых я вам писал, не имеют ничего общего с растратой, просто бухгалтерская неразбериха. Простите, но я должен вас разочаровать. "Темную лошадку" вам, видимо, придется поискать в другом месте. Я, к сожалению, отнюдь не столь интересная фигура.

И еще раз простите, но я действительно никакогосовета не могу дать относительно обстановки у вас дома. Более того, раз вы мне не сообщаете, что у вас было в дневнике, вы не можете рассчитывать на мой вердикт относительно поведения ваших родителей. Скажу только, что, как правило, по-моему, никто не должен совать свой нос в частные бумаги другого лица. И тем не менее тот факт, что вы оставили дневник открытым на кофейном столике, свидетельствует о том, что вы, грубо говоря, нарывались на конфликт. Что же касается Бога — я не то что агностик, я просто к нему равнодушен. Пасторы, батюшки и падре, которые мне попадались, все, как на подбор, были набитые дураки или шарлатаны. Судя по вашим описаниям, ваш препод. Хенли счастливо совмещает в себе то и другое. Восхищаюсь вашей способностью создать смешной сюжет на основе, видимо, очень неприятной встречи. Помните: помимо Руфуса существует огромный мир. И еще помните: и на следующий год все по-прежнему так будет.

Спасибо за фотографии. Вот уж сюрприз. Я-то ожидал, сам не знаю почему, увидеть коротышку в большущих черных ботинках, а никак не прелестную стройняшку в теннисных шортиках. Не удивляюсь, что добрейший пастор вас облапил. Надеюсь, вы не сочтете эти мои слова проявлением нечуткости, и я, конечно, не пытаюсь его оправдывать, просто я привык доверять собственным глазам.

Искренне ваш

Энди Уиттакер.

Милый Далъберг,

Присланное тобой в последний раз я отверг из-за отсутствия достоинств, и с тем, что ты канадец, это абсолютно не связано, но если тебе приятней так считать, то и пожалуйста, и на здоровье.

Всего хорошего.

Энди.

Дорогая Пег!

Я знаю, ты не любишь получать известия обо мне и маме, но я должен тебе задать один вопрос. Собственно, я бы обошелся, если бы дело касалось только меня, но тут, видишь ли, замешаны другие люди. Журнал "Дом и сад" намеревается поместить подробный очерк обо мне под названием "Становление таланта", и им нужны мои детские фотографии. Им и твоя нужна, и, возможно, даже несколько. Я просмотрел все мамины альбомы, но там нет ни единого моего снимка в возрасте между семью и пятнадцатью, и я долго думал почему. Очень много твоих, и папиных, и маминых, и наших зверушек даже. Но журнал не станет, конечно, публиковать ни тех, ни других, ни третьих, невзирая на всю их заведомую прелесть, если я не представлю и себя. Кто-то явно прошелся по всем альбомам, систематически удаляя мои фотографии. Знаю, это звучит малоправдоподобно, но, кто бы это ни был, он делал свое дело тщательно и терпеливо, перемещая другие фотографии вокруг таким манером, чтоб не были заметны швы. Я никого не обвиняю, просто интересно, кто бы еще мог это сделать? Я имею в виду доступ и мотив. Если ты их взяла, ну, может быть, случайно, и не окончательно их уничтожила, порвав или спустив в унитаз, может, ты бы мне хоть несколько штук вернула.

Твой брат

Энди.

Вниманию всех жильцов!

Если вы посеяли ваши ключи от почтовых ящиков, обращайтесь к Филис из кв. 1. У нее есть контрольный ключ, и она достанет вашу почту. Не пытайтесь взламывать ящики!

Уважаемый мистер Фонтини,

Я получил ваше послание Я тщательно все взвесил. Я заверяю вас нельзя винить в печальном инциденте водопроводную систему. С ней все в порядке. Не только мистер Сьюэл в ней не нашел никаких изъянов, но я сам лично, уже после той, первой аварии подробно осмотрел каждый сантиметр. Я ползал с рулеткой и кронциркулем. Сливная труба в ванной — стандартного размера. Если не верите мне и Сьюэлу (между прочим, дипломированному водопроводчику), вызывайте городского инспектора, да пожалуйста и на здоровье, если, конечно, сумеете его залучить, в чём я сильно сомневаюсь, поскольку он выслушает и другую сторону. "Если не халтурная водопроводная система, — вы ему скажете, — так почему же потолок свалился во время ужина в мою тарелку, и притом не единожды, а дважды?" Объяснение, по-моему, лежит непосредственно под рукой и даже, я бы сказал, еще ближе. По-моему, вы правильно бы сделали, если бы внимательно понаблюдали за своей супругой, когда она принимает ванну. Если вы предпримете такое наблюдение, вы обнаружите при этом известную последовательность шагов. 1) Миссис Фонтини включает краны и напускает в ванну воду, сама тем временем совлекая с себя одежды, ища шампунь, возможно, не вдруг обнаруживая его, далее отправляясь в кладовку за чистым полотенцем и т. д. и т. п. 2) Покуда она углублена в эти занятия, вода в ванне достигает уровня сливного отверстия, а затем избыток бурлит в сливной трубе, что нимало не смущает миссис Фонтини, ибо она знает, что в подвале стоит большой электрический водонагреватель. 3) Погружаясь в ванну, она упускает из виду как свою собственную, нельзя сказать чтоб малозначительную, массу, так и опыт Архимеда в ванне, где он открыл, что в соответствии с каждым кубическим сантиметром миссис Фонтини, погруженным в воду ванны, к краям ванны будет подниматься кубический сантиметр вышеуказанной воды. 4) Она либо никогда не знала, либо забыла, что сливная труба предназначена исключительно для контроля за постепенным подъемом уровня воды по причине, скажем, открытых вентилей, но исконно не создана для борьбы с внезапными приливами. Быть может, ее руки, как они ни крупны, с какой бы силой ни вцеплялись они в края ванны, не могут тем не менее обеспечить задачу постепенного погружения в воду остальной массы миссис Фонтини, вследствие чего она в нее элементарно плюхается. Общий эффект шагов 1 и 4 сводится к тому, что прилив сокрушает хрупкие дамбы и горячая вода бурными потоками обрушивается на пол. Далее, под влиянием закона всемирного тяготения, эта вода протекает между плитками на шпаклевку кухонного потолка. Здесь низвержение воды всего лишь замедляется, но не прекращается вовсе, вследствие чего шпаклевка постепенно размягчается, покуда наконец она не размягчится до такой степени, что обрушивается в тарелку с вашим супом Я не хотел бы стать причиной раздоров между мужем и женой, однако, если вы, конечно, не стремитесь к регулярной оплате счетов за шпаклевку потолка, предлагаю миссис Фонтини перейти в стан приверженцев душа или, если она категорически не может обойтись без ванн и при этом неспособна либо не желает погружаться в воду с общепринятой скоростью, предлагаю вам изобрести, соответственно, механизм для ее погружения — на шкивах и веревках, что ли. Желаю вам всяческих успехов на избранном пути, только, пожалуйста, не вбивайте гвозди в стены. Тем временем вы должны возместить компании Уиттакера $417 за шпаклевку потолка.