Чтение онлайн

Со временем отношение к сути криминалистики как «прикладной» науке существенно изменилось. Название «прикладная» уже стало восприниматься не как свидетельство ее вспомогательного характера по отношению к какой-то другой науке или комплексу наук, и тем более не как часть некоего целого, а как признак науки, разработки которой ориентированы на решение практических, прикладных задач. Это отличало прикладные науки от «фундаментальных», называемых иногда «теоретическими науками», которые ставили перед собой исключительно познавательные цели. В теоретических («чистых», фундаментальных) науках исследования восходят от конкретного к абстрактному, в то время как в прикладных науках – наоборот: от теоретических выводов к практическому их применению. Иными словами, цель фундаментальных наук состоит в том, чтобы познавать явления, в то время как цель прикладных – разрабатывать, создавать орудия, средства для практического применения на базе ранее познанного. Фундаментальные исследования идут, таким образом, не от сегодняшних потребностей практики, а ориентированы на будущее их использование, поскольку сфера практического применения результатов фундаментальных научных исследований заранее не может быть определена, о ней можно лишь предполагать. Академик П. Л.Капица в 1937 году так писал о соотношении «чистой» и «прикладной науки»: «… Я пользуюсь термином «чистая наука», так как не знаю, чем заменить это слово. Иногда говорят – теоретическая наука, но теоретической является всякая наука… Между прикладной и чистой наукой имеется только одно различие: в прикладной науке научные проблемы идут из жизни, в то время как чистые науки сами ведут к прикладным результатам, потому что никакое научное знание не может остаться не приложенным к жизни, – оно так или иначе найдет свое применение и даст практические результаты, хотя и трудно предвидеть, когда и как это произойдет» [203] .

Новое, более современное понимание термина «прикладная наука», то, о котором писал академик П. Л.Капица, и позволило Р. С.Белкину говорить о недопустимости отождествления понятий «прикладная» и «вспомогательная» наука применительно к криминалистике. «В отнесении науки к числу прикладных, – писал Р. С.Белкин, – нет ничего унизительного, и ее роль при этом не умаляется. Криминалистика действительно при делении наук на фундаментальные и прикладные относится к разряду последних, что вовсе не означает, что она не является самостоятельной или играет только вспомогательную роль». [204]

Тем не менее, в рассуждениях Р. С.Белкина о прикладном характере криминалистики есть одна условность, которую трудно не заметить. О ней сам автор говорит как об условности, которая в делении наук на фундаментальные и прикладные становится все более различимой по мере развития процессов интеграции и дифференциации знания. [205] Но даже с подобной оговоркой Р. С.Белкин видит в делении наук на фундаментальные и прикладные, прежде всего, способ разграничить первые и вторые в силу некоей подчиненности прикладных наук наукам фундаментальным. Полагая при этом, что прикладные науки существуют не иначе как реализуя «в практике достижения фундаментальных наук», служащих «как бы мостом между теорией и практикой» [206] . То есть, опять же, понятиями «фундаментальные» науки и науки «прикладные» обозначаются связи некоторых обособленных отраслей знания, первая из которых является базой для второй. Такая связь действительно может прослеживаться в их взаимоотношениях. Но и здесь легко обнаруживается некая условность, и прежде всего в употреблении этих терминов для обозначения конкретных «НАУК», как обособленных и целостных систем знаний. В реальности же фундаментальных наук в «чистом» виде не существует, а есть фундаментальные научные проблемы и фундаментальные научные исследования. Также как нет чисто прикладных наук, а есть прикладные проблемы и прикладные научные исследования. К такому выводу в итоге приходит и сам автор. «В современных условиях применительно к достаточно развитым наукам, – пишет Р. С.Белкин, – точнее говорить о фундаментальных и прикладных исследованиях – практических приложениях результатов фундаментальных исследований (и то и другое в рамках каждой науки)». [207] Любая прикладная по своей предназначенности, то есть служащая, прежде всего, удовлетворению потребностей практики, наука, достигшая определенной степени зрелости, вынуждена обращаться к фундаментальным для нее же теоретическим разработкам. В криминалистике, таковыми, к примеру, стали исследования в области ее Общей теории.

Именно поэтому деление на фундаментальную («базисную», «чистую», «познавательную») и прикладную науку, как заметил П. Л.Капица, «во многом следует считать искусственным, и трудно указать точку, где кончается базисная и начинается прикладная наука. Это деление связано с тем, какие непосредственные цели преследует ученый – познавательные или прикладные» [208] . Именно целью проводимого конкретным ученым исследования определяется относимость научных разработок к фундаментальным или прикладным. Отсюда вывод, из которого следует, что критерий деления научных исследований на прикладные и фундаментальные (то есть «чистые», «познавательные»), относится к числу субъективных категорий.

И еще один вывод из сказанного: прикладные и фундаментальные решения научных проблем – это не есть какие-то изолированные друг от друга направления научных исследований, даже когда речь идет об одной науке, а есть два аспекта любого исследования, лишь условно именуемого «прикладным» или «фундаментальным». Употребляя эти условные выражения, как пишет В. Н.Карпович, «следует иметь в виду, что четких границ между прикладными и «чистыми» (или фундаментальными) проблемами не существует: одна и та же проблема, исследуемая с практической или чисто познавательной целью, может иметь решение, обладающее как практической, так и познавательной ценностью. Эти взаимопроникновения и взаимосвязь двух аспектов науки (выд. мною – А. Э.) наиболее удачно выражены в афоризме: «нет ничего более практичного, чем хорошая теория». [209]

Как можно видеть, один и тот же результат научного исследования в зависимости от того, кем и для каких целей он востребован, может иметь как чисто познавательную (базисную для других исследований), так и непосредственно практическую ценность.

Таким образом, внутринаучные теоретические разработки криминалистики (направленные на познание, например, закономерностей механизма преступного события), которые создают основу для ее прикладных исследований (имеющих, к примеру, цель создать на основе познанных закономерностей новые технико-криминалистические средства и методы обнаружения следов преступления), вполне допустимо рассматривать как разновидность фундаментальных криминалистических исследований. То же иллюстрируют и разработки в области теории криминалистической идентификации по отношению к судебной экспертизе. Фундаментальные положения данной теории реализуются в прикладных разработках конкретных экспертных методик, непосредственно востребованных и реализуемых практикой.

Иными словами, характеристика криминалистической науки как прикладной вовсе не означает ее противопоставление наукам фундаментальным. Внутри самой криминалистики также ведутся фундаментальные (теоретические) исследования, которые становятся базовыми для собственных прикладных разработок. Попытки отграничить одни от других бесплодны, впрочем, как и попытки найти четкие критерии для разграничения наук, которые можно было бы по этим критериям однозначно относить либо к фундаментальным, либо к прикладным. Различия, вероятно, существуют только в направлениях проводимых исследований и только в целевом их разнообразии.

Это означает, что любая отрасль научного знания, достигнув определенной степени зрелости, способна стать теоретической базой для формирования целого комплекса прикладных исследований и разработок. Причем в этих разработках могут решаться задачи, выходящие за рамки тех, которые обусловлены предметом данной базовой науки. Такие новые направления научных исследований, выходящие за рамки ее исторически сформировавшегося предмета, могут привести к появлению и новых научных дисциплин, и даже новых наук. Все они способны образовать некий комплекс, объединенный не одним предметом познания, а одним источником заимствуемых базовых сведений. Этот комплекс также принято именовать прикладным. Так, к примеру, еще в ХVIII веке начинала формироваться «Прикладная химия», ставшая отражением тесной связи неорганической химии с ремеслами, позже определившими уровень промышленного развития многих стран. [210]

Сегодня «Прикладная химия» объединяет разные направления прикладных исследований, каждое со своим, обособленным предметом познания: Аналитическая химия, Химия высокомолекулярных соединений, Квантовая химия, Физическая химия, Химические основы биологических процессов и многое другое. Прикладной химией именуют и «химию войны», исследования которой привели к созданию химического оружия, ракетного топлива и т. д. [211] То же можно сказать и о математике, и о физике, традиционно считающихся фундаментальными науками, на базе достижений которых, между тем, сформировались «прикладная» физика и «прикладная» математика.

Однако, не только «фундаментальные» науки способны порождать свои прикладные комплексы наук и новые прикладные направления научных исследований. Прикладными есть основания именовать любые направления научных разработок, которые базируются на заимствовании достижений из других отраслей знания, причем не только теоретических, но и ориентированных на решение практических задач. Результаты прикладных исследований в криминалистике также вполне могут стать базовыми, то есть условно «фундаментальными», для будущих прикладных разработок, при условии, однако, что ранее найденные решения криминалистических проблем будут интересны в новой области не столько своей практической, сколько познавательной ценностью. В таких разработках результаты ранее завершенных прикладных криминалистических исследований творчески приспосабливаются к решению задач иной сферы деятельности и таким образом становятся для новой области знаний «базовыми», то есть фундаментальными. Так происходит, когда научные рекомендации, нашедшие своего «потребителя» в лице следователя, эксперта и т. д., творчески приспосабливаются для решения задач, не связанных с уголовно-процессуальной деятельностью. Например, методика фотопортретной экспертизы может стать базовой (фундаментальной) для прикладных исследований в искусствоведении. Вспомним историю с «Вульфертовским» портретом, который исследовал профессор С. М.Потапов для выяснения вопроса о том, кого на данном портрете изобразил художник. В исследовании произведения изобразительного искусства выдающийся ученый – криминалист творчески «приспособил» известную в криминалистике методику отождествления лиц, изображенных на фотоснимках. [212]

Для многих юридических и не только юридических сфер деятельности такие заимствования из криминалистики, могут стать основой для собственных прикладных исследований. Впрочем, и в самой криминалистике многие исследования можно называть аналогично – прикладными. Так, созданные технические способы выявления потожировых отпечатков пальцев, например, с помощью нингидрина – это, безусловно, криминалистика, но в то же время и «прикладная химия». Разработка тактических приемов установления психологического контакта либо приемов, основанных на возбуждении ассоциативных связей, помогающих допрашиваемому лицу припомнить забытые факты – есть, конечно же, криминалистика, но одновременно и «прикладная психология».