Чтение онлайн

Иное дело с системой учебного курса. Здесь систематизация материала имеет, как уже было сказано, иные цели, а именно – обучить, довести эти, приведенные в систему, «плоды» научных изысканий до «обучающегося», для которого важно на доступном для восприятия уровне изучить, чтобы, в конечном счете, освоить базовую совокупность криминалистических знаний в единой системе. И поэтому система учебного курса криминалистики должна быть построена так, чтобы результаты научных разработок можно было наилучшим образом донести до тех, кто желает их освоить. В этом смысле, конечно же, прав А. Г.Филиппов, говоря о том, что «в целом … структура учебного курса, безусловно, должна быть единообразной, определяемой учебной программой. Здесь недопустима «самодеятельность» отдельных кафедр и вузов; абсолютно неприемлемы попытки учить студентов «своей» криминалистике, принципиально отличающейся от общепринятой…». [229] Иными словами единообразие, а точнее, однообразие системы, которое опасно для динамичного развития науки, не только допустимо, но и обязательно для решения проблем систематизации ее учебного курса, где на сегодня воспринята в известной мере условная, но при этом достаточно жесткая четырехчленная система, основанием которой является предметный признак. Условность здесь проявляется в том, что отдельные теории и учения, отнесенные к конкретному разделу или отрасли криминалистики, могут включать в свой состав положения, относящиеся к разным сферам познаваемой криминалистикой действительности. Например, криминалистическое учение о следах представлено, с одной стороны, описанием закономерностей возникновения следов, в некотором смысле дублирующим общетеоретические положения первого раздела курса криминалистики, в котором раскрываются закономерности возникновения информации о преступлении. С другой стороны, в учении о следах значительное внимание уделено описанию способов их обнаружения, закрепления, изъятия и исследования, составляющих, наряду с другими, собственно, содержание криминалистической техники как второго раздела курса криминалистики. В такой системе, допускающей некоторую условность деления учебной дисциплины по разделам, заложена понятная для восприятия логика построения материала – единство теоретических положений и практических рекомендаций.

Критерием систематизации первого, общетеоретического раздела криминалистики выступает, таким образом, концептуальная, идеализированная модель тех явлений действительности, определенная часть (фрагмент) которой отражается в каждой криминалистической теории (учении). Соответственно первый раздел криминалистики состоит из «науковедческих теорий и учений», «теорий преступления» и «теорий познания события преступления».

Второй раздел криминалистики – «Криминалистическая техника» традиционно систематизирован по признаку особенностей отдельных видов источников доказательственной информации, для работы с которыми криминалистикой создаются специальные технические средства, приемы и методы. Соответственно выделяются отрасли криминалистической техники: трасология, баллистика, исследование документов, фоноскопия и др.

В основание систематизации третьего раздела криминалистики – криминалистической тактики – положен вид следственных действий, для производства которых криминалистика разрабатывает свои тактические примы и правила. Соответственно в системе данного раздела различают такие его отрасли, как тактика следственного осмотра, обыска, допроса и т. д.

Четвертый раздел криминалистики систематизирован по видам преступлений, для расследования которых криминалистика предлагает свои методики – организационно-тактические и технические правила и процедуры, представляющие собой некий алгоритм поведения следователя в работе по уголовным делам.

То, что традиционная система учебного курса, логично сочетая теоретические положения и практические рекомендации, способствовала качественному усвоению материала, составляющего основное содержание науки криминалистики, подтвердила практика и педагогический опыт поколений ученых. Именно по этой причине нужны очень веские основания чтобы ставить вопрос о предпочтительности иной, отличной от сформировавшейся и доказавшей свою состоятельность системы учебного курса криминалистики. И уже лишь по этой причине ломать сложившиеся традиции в ее построении без убедительной аргументации всегда опасно.

С сожалением, однако, приходится констатировать, что в последние годы при подготовке учебников по криминалистике, адресованных студентам, наблюдаются иные тенденции. Предлагаемые в них системы учебного курса во многом отражают предпочтения авторского коллектива, и оказываются малопригодными для того, чтобы на их основе начинать осваивать криминалистические знания во всем их многообразии, обусловленном закономерным историческим развитием науки.

История криминалистики, как и любой науки, представляет интерес, прежде всего, как система фактов, позволяющая проследить закономерности становления криминалистического научного знания и наметить пути дальнейшего его развития. «…знать свою историю – писал В. О.Ключевский, – значит понимать, почему так было и к чему неизбежно приведет бывшее…». [230]

Осведомленность о достижениях науки прошлых лет служит еще и профилактической мерой против соблазна поднимать те проблемы, о которых было хорошо известно нашим предшественникам, или искать решения, которые ими давно были найдены.

Одним из наиболее авторитетных носителей «новых» идей, воспринятых в советское время наукой и растиражированных как «гениальные», был, несомненно, В. И.Ульянов (Ленин). «Ленинская теория отражения», «ленинский принцип неотвратимости наказания» – это те немногие из идей вождя мирового пролетариата, которые особенно часто повторяли юристы, признавая их за методологическую основу своих научных исследований.

В ХХ веке мысль об отражении как всеобщем свойстве материи, автором которой принято было считать В. И.Ленина, выросла в фундаментальное философское учение, получившее название «ленинской теории отражения». Его не обошли вниманием ни в одной отрасли знания, включая криминалистику. Сегодня о принципе отражения и перспективах его исследования, говорить в позитивном ключе не принято, несмотря на то, что феномен «отражения» в течение многих лет весьма плодотворно изучался, причем не только философией, общественными, но и естественными науками. [231] Возможно, из опасений быть обвиненными в приверженности к марксистско-ленинскому учению, которое многими учеными из нынешнего поколения оценивается как порочное.

Между тем, мысль о всеобщем свойстве материи – отражении, названном В. И.Лениным «родственным ощущению», и высказанная им в форме догадки, еще в конце 16 века была озвучена выдающимся английским философом и юристом Фрэнсисом Бэконом. Правда, он считал это универсальное свойство «родственным» не ощущению, а «восприятию», что вряд ли существенно для понимания сути явления. Тем более, что в современном русском языке эти термины часто употребляются как синонимы. [232] Ф.Бэкон, обращаясь к представителям философской науки, писал: «Философы, прежде чем приступить к своим сочинениям о чувстве и чувствующем субъекте, должны были установить ясное и четкое различие между восприятием и чувством в качестве основополагающего принципа такого исследования. Ибо мы видим, что почти всем телам в природе присуща ярко выраженная способность восприятия и даже своего рода выбора, дающего им возможность принимать то, что им приятно, и отвергать то, что им чуждо и враждебно… Ведь ни одно тело, приближенное к другому, не может ни изменить его, ни измениться само под его влиянием, если этому действию не предшествует взаимное восприятие… Словом, всюду существует восприятие…». [233] Кстати, автор применительно к способности органов чувств употреблял и термин «отражение»: «Органы чувств действуют по принципу отражения», [234] – писал Ф.Бэкон.

Поэтому, если руководствоваться исторической справедливостью, то теорию отражения правильнее было бы назвать не «ленинской», а «бэконовской», тем более что для современной науки важна не столько сама идея об универсальности данного свойства материи, свойстве восприятия (отражения), сколько вывод Фрэнсиса Бэкона о необходимости его более глубокого изучения. Оценивая философов своего времени, он писал: «… они … вообще совершенно не понимают различия между простым восприятием и чувством, также как не знают того, в какой мере возможно восприятие без участия чувства… Поэтому это учение, как исключительно полезное и имеющее отношение к очень многим вещам, должно получить более глубокое развитие. Ибо неосведомленность в этой области у некоторых древних философов была так велика, что они всем без исключения телам приписывали душу и не понимали, каким образом происходит произвольное движение без участия чувства и как может существовать чувство без души». [235] (выд. мною – АЭ).

О стремлении к «более глубокому развитию» учения о многообразии форм отражения свидетельствуют открытия ученых, сделанные за истекшие годы. Среди них, прежде всего те, которые оказали существенное влияние на развитие криминалистики. Насколько эти открытия важны для науки и практики, можно судить по результатам исследования, например, уникальных свойств папиллярных узоров и их способности отображаться в материальной обстановке при взаимодействии с ней преступника. Благодаря познанию других форм отображения внешнего строения предметов, началось формирование научной трасологии и многих других отраслей криминалистики. С середины ХХ века перспективной для совершенствования средств криминалистического исследования вещественных доказательств становится, например, выявленная зависимость микроэлементного состава волос человека от состояния его здоровья, от принимаемых лекарств, от разнообразия пищи и т. д. Этот микроэлементный состав, отклоняясь от своего обычного уровня, как выяснилось, сохраняется в волосах в течение довольно длительного времени, не теряя своих свойств. Что выгодно отличало исследование волос от анализа традиционных носителей микроэлементов, которые накапливаются в организме человека, в частности в сыворотке крови или моче. [236] И эта связь также обусловлена отражением, в частности, отображением рациона питания в изменении микроэлементного состава волос человека. Кстати, открытие причин такого их разнообразия позволило через полторы сотни лет после смерти императора Наполеона, установить причину его гибели. [237]

Одним из примеров эффективного использования данного метода сегодня, которым, увы, не могут похвастать отечественные эксперты, стал случай с шестилетним мальчиком, погибшим под колесами автомашины. По результатам работы российского эксперта ребенок был заподозрен в употреблении перед смертью большого количества алкоголя. [238] И только независимаяэкспертиза волос погибшего мальчика, проведенная в Германии по инициативе отца ребенка, подтвердила полное отсутствие в его организме, каких бы то ни было признаков приема спиртосодержащих напитков. [239]