Чтение онлайн

– То есть брать пока некого?

– А это на месте решишь, Леха, – успокоил Игнатьев. – Они от тебя никуда не денутся, можешь потом планировать любую операцию. Хоть захват, хоть разработку.

– Значит, вы мне хотите кого-то показать? Может, я Червоненко с собой возьму?

– Бери кого хочешь, мне-то что. Я тебе сдаю информацию, а ты работай, как считаешь нужным. Ну что? До встречи?

Игнатьев отключил связь и удовлетворенно хмыкнул. Ну, теперь ждем ответного хода. Нет, не так. Будет ответный ход, значит, верить ребяткам из уголовного розыска нельзя, значит, они играют на другой стороне. Пройдет все чисто – значит, мне теперь в самом деле есть на кого опереться в городе. А теперь можно и подкрепиться.

Снова посмотрев на часы, Игнатьев определил себе нужное количество времени для того, чтобы перекусить где-нибудь поблизости. Теперь осталось найти подходящее заведение и…

– Гражданин, предъявите ваши документы, пожалуйста! – раздался голос за спиной.

Игнатьев со стоном повернулся и увидел двух полицейских, судя по рациям на ремнях, – местный патрульный наряд. Ну, вот и ответный ход.

– А представиться вы по правилам разве не должны? – язвительно осведомился он, доставая удостоверение.

– Гражданин Игнатьев Зосима Иванович, – бесстрастным голосом произнес старший наряда, глядя в удостоверение.

Закрыв книжечку, сержант сунул ее в карман и смерил Игнатьева взглядом. «Вот так-то, – подумал Игнатьев, – быстро и оперативно. И наркодельцов не тронули, и меня устранили». Мелькнула мысль попытаться сбежать. А смысл? А куда? Под юбку к Марине? А жить потом дальше как? Нет, ребята, война так война.

– Пройдемте, гражданин, вас приказано доставить в прокуратуру, – объявил сержант.

– Доставляйте, – согласился Игнатьев, – только как доблестная прокуратура узнала, что я в данный момент нахожусь в данном месте, а? Не просветите, товарищ сержант?

– Вот там и зададите этот вопрос, – все тем же бесцветным голосом ответил старший наряда.

Игнатьева завели в ставшее почти родным здание районной прокуратуры. Провели по коридорам, миновали дверь с табличкой старшего следователя Пугачева и подвели к другой, где на табличке красовалось четыре фамилии. Кажется, здесь его уже допрашивали, вспомнил Игнатьев, ага, вот и фамилия Черемисов в списке.

Игнатьев сидел и слушал Черемисова. Сегодня следователя интересовали буквально по минутам первые два дня его пребывания в Романовском. Возможно, у молодого следователя что-то на уме, или возможно, за прошедшие два дня что-то произошло. Какое-нибудь преступление. Игнатьев старательно вспоминал и добросовестно рассказывал. Только, естественно, получалось, что алиби ему могли обеспечить те, кого уже не было в живых: Сергей Никольченко и его жена Галина.

Честно говоря, Игнатьев в первые два или три дня практически не просыхал. Как-то у них так получилось, что перебрали с Сергеем в первый день, выпивая за встречу, наутро Игнатьев похмелился, а похмелье плавно перешло в пьянку. Это потом он спохватился и взял себя в руки.

Дверь неожиданно открылась, и на пороге вырос сам старший следователь Пугачев. Он несколько секунд постоял, потом решительно велел:

– Игнатьев, подождите, пожалуйста, в коридоре.

Это было как-то странно. Игнатьев посмотрел на Черемисова, потом вспомнил, что Пугачев тут главный. Он встал и молча вышел в коридор. Сержантов, которые его привезли, не было. В коридоре вообще было пусто. «Может, взять и уйти, – подумал Игнатьев. – Хотя нет, что-то интересное назревает».

Опять открылась дверь. Пугачев вышел и пригласил Игнатьева следовать за ним. Именно пригласил, это Зосима Иванович уловил в интонации пожилого следователя очень хорошо.

В кабинете Пугачев предложил сесть, а сам подошел к окну и стал открывать створки. Теперь движения следователя стали не такими решительными и стремительными. Скорее вялыми.

– Курите, если хотите, – предложил Пугачев, стоя лицом к окну и глядя на улицу.

– Покурить я мог и на улице. Около вокзала. А вообще-то я там собирался пообедать, когда меня схватили и поволокли сюда.

– Что, в самом деле? – хмуро спросил Пугачев.

– Нет, шучу я, – махнул рукой Игнатьев. – Юмор у меня в последнее время стал такой. И шутить все время тянет от веселой жизни.

– Не обижайтесь, Зосима Иванович, – сказал Пугачев простецки. – Вы же сами в прошлом полицейский, прекрасно знаете, что во время расследования подозрения часто падают на невинных людей. И приходится идти на некоторое ущемление их гражданских прав ради поиска настоящего преступника. А как быть? Мы же не машины, мы можем ошибаться, можем заподозрить на эмоциональном уровне, можем не сразу правильно оценить те факты, которые получили. Это неизбежно.

– А на эмоциональном уровне я похож на убийцу своих родственников? А хоть какой-то мало-мальски приемлемый мотив преступления вы придумали? Так чего же все сбрасывать на издержки производства. И я вам тысячу раз говорил: давайте поможем друг другу в расследовании…

В кармане у Игнатьева зазвонил мобильный. Злой на всех, он не стал даже извиняться или просить разрешения ответить на звонок.

– Да, слушаю.

– Зосима Иванович, а вы где? Пардон, не представился. Это Ионов звонит.

– А! Рад слышать, – с сарказмом ответил Игнатьев. – Я, знаете ли, уже далеко. Сорвалось у нас все с вами по причинам, от меня не зависящим. Задержан я и доставлен в районную прокуратуру. Причины мне неизвестны и самому, поэтому и не спрашивайте. Пока вот беседуем, а что потом, одному лешему известно: то ли в камеру, то ли, как в 37-м, сразу к стенке.

– Это шутка, Зосима Иванович?

– Это злая ирония, Леша, очень злая, как и моя судьба. Если не верите, то приезжайте или позвоните старшему следователю Пугачеву. Вот он как раз на меня сейчас косится. Извините, говорить больше не могу. Освободят, тогда поговорим.

– Злости в вас, Зосима Иванович, на троих хватит, – покачал головой Пугачев.

– Почему же на троих, на восьмерых. По количеству трупов в доме. Совесть не мучает, нет?

– Не давите на совесть, Игнатьев, – вдруг резко сказал Пугачев. – Это уже моя боль. Только моя боль сильнее, потому что я уже старый. А знаете, сколько старикам приходится носить на своей совести?

– Оп-па! – Игнатьев удивленно уставился на следователя. – Не ожидал.

– Чего вы не ожидали? – еле сдерживаясь, осведомился Пугачев. – Что у меня есть совесть?

– Не ожидал, что один из крепких и важных винтиков этой системы вдруг начнет крутиться в обратную сторону. Вы думаете, я ничего не знаю и даже не догадываюсь? Вы думаете, все эти дни я слоняюсь по городу, терзаюсь, водку пью и скорблю по погибшим родным? Скорблю! Но без соплей и заламывания рук. За это время многое узнал и понял. Понял, кто именно стоит у власти в вашем тихом городке, кто истинный правитель. Нет, фамилии я не знаю, но знаю, куда сходятся все нити управления этой зарвавшейся, кровавой системы. Я не знаю истинной причины смерти моих близких, но обещал жизнь положить на то, чтобы это дело раскрыть. И я раскрою!