Чтение онлайн

Ничего не подозревающая Роза с подругой в обычный день подъехали к стенам следственного изолятора. Вскоре к ним присоединился и Эдуард Потапов, известный под кличкой Потап. Следственный комитет считал его экономическим советником Цируля.

Кроме этого, Потаповым давно интересовались следственные органы Марий-Эл, так как ранее судимый Потап был прописан в Воткинске после окончания Йошкар-Олинского политехнического института по специальности инженер-конструктор и подозревался вместе с Цирулем в каких-то крупных хищениях.

Но против Захарова улик не оказалось, а против Потапова, которого обвинили также в подделке документов на незаконно приобретенный «Мерседес» (на этой машине ездил сам Цируль), было возбуждено сразу несколько уголовных дел. Его объявили в федеральный розыск. Однако Потапов скрылся. С 1992 года он скрывался в Москве, где был фактическим коммерческим директором нескольких фирм, которым покровительствовал Цируль.

Собравшись у стен следственного изолятора, ни Роза с подругой, ни Потап не подозревали, что за ними ведется скрытое наблюдение. Сыщики же ждали возвращения адвоката, справедливо полагая, что скорее всего у него будет ответная записка от Цируля. И они не ошиблись.

Как только адвокат вышел из следственного изолятора и в рукопожатии стал что-то передавать, кольцо замкнулось. Сразу с нескольких сторон подбежали оперативники. Молниеносно они повисли на руках Потапа и адвоката и сковали наручниками Розу и Светлану. Все были в шоке от неожиданности. Сделав быстрый обыск, у Розы нашли свежую маляву от Паши.

Затем оперативники, посадив женщин и Потапова в машину, отправились на квартиры производить обыск. Обыск в квартирах дал свои результаты. В одной из них был найден пистолет. Но женщины, сориентировавшись, показали, что это оружие Эдика. Поскольку они прекрасно понимали, что Потап находится в федеральном розыске и его все равно примут, то решили, что лучше всего все стрелки перевести на него. Теперь у Потапова к его уголовным делам добавилось хранение оружия. Его тут же этапировали в Марий-Эл, где впоследствии судили. Светлану же отпустили за недоказанностью улик, а Розу арестовали по обвинению в распространении наркотиков и тут же направили в Бутырку.

Услышав подробный рассказ от адвоката, Цируль был в шоке. Его трясло, он кричал, негодовал. Со слов адвоката выяснилось, что в квартире Розы обнаружили целый ворох маляв, переданных Цирулем. Теперь Цируль полагал, что в руки следователя попал ценнейший материал, за который у самого Цируля могут быть очень серьезные неприятности. Он уже гадал, какие малявы могли попасть к оперативникам. Адвокаты этого не знали.

Цируль не находил себе места в камере. Он срывался, кричал, наезжал на сокамерников, постоянно находясь в нервном напряжении. Только заветное окно, где хранились наркотики, спасало его. Он принимал дозу и успокаивался. Затем его снова ломало.

Он замкнулся в себе, стал несговорчивым, целый день бубнил что-то себе под нос, ни с кем в камере не разговаривал, стал равнодушен ко всем деликатесам, которые ему приносили с воли. Коммерсант, которого Цируль взял под опеку, старался вовсю. Его люди снабжали их самыми изысканными блюдами. Но Цируль потерял аппетит. И вся пища оставалась нетронутой.

Однажды у Цируля вновь появилась искорка надежды. В один из дней его вызвали на допрос. Цируль шел туда в плохом настроении и уже хотел высказать все, что он думает о следователе и об операх, рассчитывая на то, что в кабинете его ждет следователь. Но, открыв дверь кабинета, он увидел, что там сидит тот самый оперативник, Андрей, который приходил к нему в больницу и который, как показалось Цирулю, был правильным ментом.

Цируль сразу узнал его. Андрей сидел в теплой водолазке. Пиджак был снят, и пустая портупея висела у него под мышкой. Цируль знал, что все оперативники, имеющие право на ношение оружия, проходя в следственный изолятор, обязательно сдают свои стволы в так называемую оружейную.

Как ни странно, оперативник, который, как считал Цируль, хорошо относился к нему, почему-то не улыбался, а был даже грустным.

Цируль сухо поздоровался. Андрей протянул ему руку.

– Здорово, Павел Васильевич, – сказал он. – Как самочувствие?

– Да ничего, – тихо ответил Цируль, тут же доставая пачку сигарет.

– Может, мои покуришь? – спросил Андрей, протягивая ему сигареты. Но Цируль замотал головой:

– Нет, мои посуше, на батарее сушу. Делать-то нечего.

Оперативник кивнул.

– Чего пришел, начальник? – спросил Цируль. – Не для того же, чтобы о моем здоровье спрашивать…

– Да ладно тебе, Павел Васильевич, на меня как на врага смотреть, – сказал Андрей. – Я пришел по делу. Надо с тобой поговорить на одну тему.

– Ну, давай, мент, начинай базар, а я посмотрю, какую тему ты поднимешь, буду ли я с тобой на нее говорить или в отказ пойду, – сказал Цируль.

– Да, в общем-то, тема тебя касается. Обыск был у твоей жены Розы.

– Знаю, – Цируль сплюнул.

– Ствол нашли, – продолжил оперативник.

– И это знаю. Потап на себя взял.

– Записочки с интересным содержанием нашли, – продолжал оперативник.

Цируль молчал.

– Вот я тут ксерокопии снял, – и неожиданно оперативник приоткрыл картонную папку, в которой Цируль увидел ксерокопии его записок. – Я из-за этого и пришел, безо всякого протокола, просто поговорить о содержании этих записок. Тема больно серьезная.

Цируль продолжал молчать. Оперативник тоже сделал паузу. Цируль прекрасно понимал, что, вероятно, в кабинете, где они разговаривают, стоит прослушивающее устройство и сейчас оперативник, наверное, что-то хочет ему сказать, но раздумывает.

Пауза длилась около двух минут. Наконец оперативник сказал:

– Ты вот что, Павел Васильевич, посиди тут тихо и спокойно, а я в туалет пойду. Что-то у меня живот прихватило, – и Андрей быстро вышел из кабинета.

Цируль понял, что это сделано специально. Он тут же придвинул к себе папку, открыл ее и стал читать документы. Перед глазами Цируля оказались ксерокопии его записок.

«Почему ты взял у Миши сорок (тысяч долларов) и не все отдал? Ты какое имеешь отношение к этим филкам?»

«Перед тем как устроиться, мне там было двести четырнадцать (тысяч) „зелени“, и он должен каждую неделю самое маленькое по десятке (тысяч) „зелени“ давать. Ясно?»

«Роза, милая, этим козлам не давай больше никакого лавэ. А за то, что взяли десятку, я спрошу».

«Вот теперь пусть отвечают, а я им скажу, сколько потерял здоровья и сколько они мне должны».

Цируль пролистал несколько страниц. Дальше записки касались его финансовых дел.

От прочитанного текста у Цируля потемнело в глазах. Ему стало не по себе. Вновь резко закололо в груди. Он положил все листы и закрыл папку. Не докурив сигарету, затушив ее в пепельнице, он вытащил новую и снова закурил, что-то соображая.

Дверь приоткрылась, в кабинет вошел руоповец. Он подошел, бросил взгляд на папку, которая, естественно, поменяла свое местоположение, потом на мрачного Цируля и все понял.