Чтение онлайн

Когда обыск был закончен, следователь подошел к Цирулю и перед видеокамерой спросил:

– Откуда у вас, Павел Васильевич, наркотики?

– А откуда мне знать, чей наркотик? – возмутился Цируль. – Утром кормушку открыли и говорят: Павел Васильевич, вам две пачки сигарет, покурите! А я же не думал, что эти пачки кум зарядил! Взял, а он сразу в оперчасть побежал, вертухай, вам, следователям, звонить, мол, приезжайте, обыскивайте!

Следователь улыбался.

– Позвольте вам, Павел Васильевич, не поверить. Подбрасывать метадон в таком количестве, – а по оценкам экспертов-химиков, этого запаса вам хватило бы на два месяца, – не было нужды. Кроме того, у вас же изъяли еще героин и морфин.

Цируль молчал. Он стоял весь красный. Резкая боль в области сердца пронзила грудь. В глазах потемнело. Он стал медленно опускаться на пол.

Через несколько дней Андрей решил навестить законника в спецкорпусе «Матросской Тишины».

Подход Андрея оказался верным. Цируль был загнан в угол. Он уже был в курсе того, что воры повесили на него «косяк». Отчасти этому способствовал и влиятельнейший вор в законе Вячеслав Иваньков, он же Япончик, который первым стал уличать Захарова в растрате воровской казны.

Все ожидания Андрея полностью оправдались. Цируль был взбешен и пошел на контакт. Он потребовал от Андрея за это принести ему мобильный телефон для связи с ворами. Конечно, Андрей прекрасно понимал, что Цируль мог просто развести его, обмануть – получить мобильный телефон, поговорить о своих делах, а от остального отказаться. Но Андрей чувствовал, что Цируль не подведет и скажет о тех связях, которые воры в законе и авторитеты имеют в правоохранительных органах. А это для Андрея было самым важным материалом.

Поэтому сегодня он достал мобильный телефон и даже не стал информировать начальство о том, что понесет телефон в следственный изолятор для Цируля. «И потом, победителей не судят, – думал Андрей. – Я приду в следственный изолятор, если Цируль сдержит свое слово, у меня будет важный материал!»

На следующий день рано утром Андрей заехал на работу, взял один из мобильных телефонов, закрепленных за отделом, и тут же направился в СИЗО «Матросская Тишина».

Поднявшись на второй этаж и заполнив вызывной листок на Захарова, Андрей протянул удостоверение с заполненным листком контролеру. Она молча взяла листок, вытащила картотеку, нашла карточку Захарова и тут же перечеркнула красным карандашом только что заполненный листок вызова, свернула его и сказала:

– У нас он уже не значится.

– Как это не значится? – переспросил Андрей. – Я же только вчера вечером тут был!

– Ничего не знаю. Не значится и все.

– Не может быть! Узнайте, пожалуйста, у начальника, в чем дело!

Контролер нехотя сняла телефонную трубку, набрала три цифры внутреннего номера. Назвав начальника по имени-отчеству, она сказала:

– Это вас беспокоит Вера из картотеки. Тут к Захарову пришли, который со спеца, спрашивают, куда его доставили.

Вероятно, начальник спросил ее, кто пришел.

– Это из Московского РУОПа, – ответила Вера. – Поняла. Хорошо, так и скажу.

Она положила трубку.

– Вашего подопечного сегодня ночью отвезли в Лефортово.

Андрей остолбенел.

– Как в Лефортово? Почему?

– Не знаю, что-то там случилось.

– Он жив?

– Не знаю. Вы мне такие вопросы задаете, – запротестовала Вера. – Увезли и все. Езжайте в Лефортово, там разбирайтесь.

– А кто увез?

– За кем он числится, Следственный комитет России, – женщина вернула Андрею его удостоверение.

Он вышел на улицу, сел в машину и поехал в сторону Лефортовского изолятора.

Раньше Андрей никогда не был в Лефортово. Поэтому он остановил машину возле стоящего на улице гаишника, показал ему свое удостоверение и спросил:

– Где находится Лефортовский изолятор?

Гаишник улыбнулся и тут же ткнул жезлом в сторону небольшого желтого здания по Энергетической улице. Андрей повернул машину и вскоре был возле указанного сооружения. Со стороны улицы трудно было определить, что это тюрьма. Обычное желтое здание, построенное еще до революции.

Закрыв машину, Андрей направился к стеклянной двери. Он сразу вычислил, что это служебный вход. Нажал на кнопку – двери открылись. Войдя в небольшой коридор, Андрей протянул удостоверение конвоиру-прапорщику, стоящему у телефона.

Тот взял его, внимательно прочитал, затем бросил взгляд на Андрея, как бы сверяя с фото, спросил:

– Вы куда?

– Я в изолятор.

– Проходите, – кивнул дежурный и нажал кнопку открывания двери.

Проходя по коридору, Андрей обратил внимание, что дверей тут больше, чем на Бутырке или «Матросске». Чисто везде, аккуратно, видно, что это бывший гэбэшный изолятор. Наконец он оказался перед окном картотеки. Подав свое удостоверение, он попросил листок вызова. Женщина-контролер дала ему листок. Он быстро заполнил вызов на Захарова и вернул контролеру.

Она достала из картотеки личную карточку Захарова, стала сверять данные. Неожиданно она вернула удостоверение Андрею и сказала:

– Извините, вы в карточку не записаны, и допуска на вас нет.

– Как это не записан? Когда он на Бутырке сидел, на «Матросске», я был записан! У меня постоянное разрешение к нему! – начал Андрей. Но женщина оборвала его:

– У нас вы не записаны. Пожалуйста, все вопросы к следователю.

– А где мне его найти?

– Он в этом же здании сидит. Позвоните по телефону 3-58, – и женщина протянула ему трубку.

Андрей быстро набрал номер и, представившись, сказал:

– Я из Московского РУОПа. Я пришел к Захарову, но почему-то не вписан в карточку. Как быть?

Следователь сделал небольшую паузу.

– Действительно, вы не вписаны, так как ваша функция уже окончена.

– Как окончена? Мы можем поговорить с вами не по телефону?

– Пожалуйста, – сказал следователь. – Поднимайтесь на третий этаж, в 24-й кабинет.

Через минуту Андрей почти бегом влетел в кабинет к следователю. Кабинет был просторным. В таких кабинетах в РУОПе сидело только начальство, а тут – один следователь.

Кабинет был оформлен в стиле сталинско-бериевских времен: массивные кожаные кресла, тяжелые добротные столы и шкафы пятидесятых годов. За спиной следователя висел портрет Дзержинского. На тумбочке рядом с графином и стаканом стоял бронзовый бюст первого чекиста страны.

Следователь холодно поздоровался с Андреем. Андрей сразу перешел в наступление:

– Почему вы меня отстранили? Почему моя фамилия не вписана в карточку?

– А в связи с чем она должна быть туда вписана? – ответил следователь.