Чтение онлайн

Материал подаётся доходчиво, но без упрощений: криптография, экономика и технические особенности блокчейнов объясняются на уровне, достаточном для понимания сути, а не для пересказа маркетинговых лозунгов.

Авторы курса — программист-криптограф Борис Пошерстник и директор ФМЛ № 239 Санкт-Петербурга Максим Пратусевич. (lektorium.tv/bitkoin-blokchejn).

Если вы владеете английским языком (или не брезгуете ИИ-переводом), обязателен к прохождению курс Princeton University на платформе Coursera — Bitcoin and Cryptocurrency Technologies. Это фундаментальный разбор битко•на и криптосистем, полностью бесплатный и лишённый спекулятивной мишуры (coursera.org/learn/cryptocurrency).

Другие англоязычные курсы от именитых заведений:

• Blockchain and Money (MIT),

• Blockchain Technology (UC Berkeley),

• Smart Contracts (University at Buffalo),

• Blockchain, Cryptoassets, and Decentralized Finance (INSEAD).

Все они общедоступны; деньги обычно просят, если слушатель желает получить сертификат.

Наконец, значительный объём ликбеза без оплаты собран на vklader.ru/kripta. Более ста материалов, где внятным языком объясняется, что такое крипта: от жаргона до технических нюансов конкретных блокчейнов. С прописанными рисками, разумеется, а не в духе инфоумельцев.

Несовершенство битко•на и его стремительный рост породили бум попыток создать аналоги, «только лучше».

19-летний техногик Виталик Бутерин, которого родители в шестилетнем возрасте из Коломны вывезли в Канаду, достиг первого успеха. Идея родилась из разочарования ограниченностью главной крипты.

В конце 2013 года он сформулировал: вместо блокчейна под одну задачу (передача ценности) нужен универсальный блок-чейн-компьютер, где правила задаются программой. Так появился Ethereum: сеть, в которой любой может развернуть смартконтракт — код, который хранится в блокчейне, исполняется автоматически всеми узлами и даёт предсказуемый результат без центрального сервера.

Летом 2014 года прошёл краудсейл: люди отправляли бит-ко•ны и получали эфириумы (ETH). Собрали 31 531 BTC, что соответствовало 18,4 миллиона долларов. Покупателям выдали 60 миллионов ETH из 72 миллионов существовавших на тот момент.

В отличие от битко•на, у эфириума нет предельного числа возможных монет. Виталик изобрёл «динамический баланс»: число ETH меняется со временем и зависит от правил протокола и активности сети [36] .

Так или иначе, те, кто поучаствовал в ICO (initial coin offering — по аналогии с IPO в акциях), вытащили лотерейный билет. В пересчёте по курсу того времени монеты достались им в среднем по 29 центов за штуку.

К весне 2016 года цена превысила 10 долларов. Ещё один взлёт случился в 2017 году, когда ETH вырос примерно в 100 раз, превысив в январе 2018 года 1000 долларов за монету. К этому моменту Виталика стали именовать Крипто-Христосом, а на рынке появились многие тысячи новых монет.

Те, кто пропустил битко•н, а потом и эфириум, стали жадно выискивать тот самый обогащающий токен.

ICO проходили буквально каждый день. При раздаче обещаний стартаперы не стеснялись: «Уолл Стрит в DeFi»; «Blockchain 3.0»; «убийца Amazon»; «Мы как Uber, только на блокчейне»; «PayPa l в крипте»; «JP Morgan of Cryptobanks».

«Партнёрство с Mastercard» означало лишь то, что проект в платёжной системе не послали прямым текстом, а «листинг на Binance» как нечто желательное, но неосуществимое.

Среди организаторов ICO фигурировали честные свидетели всепобеждающей мощи крипты («мы наш, мы новый мир построим»). Но большинство — авантюристы, если не сказать мошенники. Впрочем, жулики до степени смешения походили на фанатиков. Они даже убедительнее играли роль лидеров нового ответвления единой криптоцеркви имени Сатоши Накамото.

Пострадавшие теперь осознают, что аферы не имели шансов выстрелить. При оценке надо было элементарно задать четыре вопроса:

• Есть ли реальный спрос на услугу?

• Нужен ли для ведения бизнеса свой токен или он только мешает?

• Если бизнес перспективен, то почему его не финансируют традиционным способом (через покупку доли или долговых обязательств)?

• Есть ли у меня как у держателя хоть какие-то права, кроме надежды на памп?

Проекты оправдывали наличие токена тем, что им можно оплачивать услуги их «бизнеса». Токенам выдумывали самые разные роли в ещё не существующем бизнес-процессе. Но эта привязка почти всегда оказывалась искусственна. Ведь глупо ограничивать клиентуру держателями конкретных малопопулярных токенов.

Серьёзный бизнес принимает за товары или услуги любые законные средства платежа, а не только собственные суррогаты. «Люфтганза» выдаст вам билет за мили, но это лишь инструмент удержания клиентов. Свежие деньги для авиакомпании предпочтительнее.

В классическом венчуре показную уверенность стартаперов уравновешивают аудит, юристы на стороне инвесторов и последовательность раундов. И там продают всё же долю — в стоимости стартапа или в будущей прибыли. В ICO же токен представлял собой нечто, не привязанное к финансам, а процедуру due diligence [37] заменяли красивым сайтом и шумом в соцсетях.

В этой пустоте маркетинг начал выполнять роль «доказательства реальности». Если на лендинге есть логотипы «партнёров», список «адвайзеров» и намёки на листинг, то у массового инвестора создаётся ощущение, что «всё уже почти готово», осталось «только успеть».

Разум окончательно затмевает горечь от неучастия во взлёте битко•на и эфириума. Рука тянется к заветной кнопке «купить».

Исследования этого периода [38] прямо фиксируют, что эмитенты токенов систематически врали, и это помогало собирать быстрее и больше. Рынок начинал «раскусывать» несоответствия уже после размещения, что приводило к сбросу токенов.

Криптожульё практиковало «витрины партнёрств». Громкие названия (банки, платёжные системы, бренды из резюме членов команды) выступали якорем доверия, даже если реальных договоров не было или речь шла о поверхностном контакте.

Граница между обычным пиаром и обманом проходит не по степени пафоса, а по природе утверждений и умолчаний. В пиаре допустима расплывчатая пышность вроде «мы хотим стать PayPal в Web3» — это на грани, но можно расценить как амбициозное позиционирование.

Но как только коммуникация начинает звучать как проверяемый факт («у нас заключено партнёрство с X», «карта выпускается банком Y», «листинг согласован», «доходность гарантирована», «инвестиции покрывает страховка»), это превращается в обман, а сбор денег — в мошенничество.

Вы поняли. Тысячи криптопроектов собрали десятки миллиардов долларов — как правило, с концами. Десятки таких размещений прошли в бывшем СССР — все без исключения окончились падением токенов в пол. Если интересно, можете почитать эти грустные истории: vklader.ru/tag/broken-ico. Там ещё на книгу.

По оценке PwC, до 2019 года включительно сборы на ICO составили 31 миллиард долларов, если не считать сверхкрупные размещения Telegram и EOS.

Деньги мечтательных лиц щедро расходовались на пускание пыли в глаза: