Кристалл Сингер
Шрифт:
«Я же говорил тебе, что она не успела так далеко зайти, — сказал он Джезери. — Она забрала резак только в тот день, когда мы с ней познакомились».
Киллашандра открыто ослабила браслет на запястье, осознавая теперь, что он является ее пропуском как к дружбе, так и к уровню певицы.
«Более того, Джезерей, — продолжала она, позволяя обиде обострить свои слова, — мне придётся потратить ещё несколько недель на настройку кристалла и имитацию штормовых полётов, прежде чем мне позволят хотя бы заглянуть за пределы диапазона глиссеров. И
к тому времени будут пасхальные бури!»
«О, да». Джезерей просветлела, а ее улыбка стала самодовольной.
«Тогда нас всех ждет шторм».
Киллашандра почувствовала ощутимое изменение атмосферы вокруг нее и решила воспользоваться преимуществом.
«Возможно, я немного опережаю тебя в подготовке – ты же знаешь, что травмированные певцы берутся за дело только ради бонусов? Хорошо. Что ж, как только у тебя появятся эти проклятые катера, ты поймёшь, что такое «усталость». Утром тебя отпускают, потом отправляют на полёты на симуляторе, а когда ты не занимаешься ни тем, ни другим, это муштра: правила, регламент, претензии, штрафы…» Среди слушателей раздались стоны. «А, вижу, ты учишься».
«Так какие же ещё развлечения нам ждать?» — спросил Римбол, и глаза его заблестели от почти злорадного восторга.
Большинство присутствующих интересовались любыми подробностями, которые она могла бы рассказать о перестройке хрусталя. Она объясняла всё как могла, правдиво, хотя и не полностью, умолчав о лестных образах Ланжецкого, о её симпатии к чёрному хрусталю и о том быстром прогрессе, которого она, по-видимому, добивалась в огранке сложных форм. Ей приходилось прилагать усилия, чтобы быть сдержанной, ведь в Музыкальном центре она никогда не отличалась тактом. Ей предстояло провести с этими людьми остаток своей долгой жизни, однажды она чуть не потеряла их дружбу по не зависящим от неё обстоятельствам, и она не собиралась сознательно рисковать ею снова.
Новобранцы выпили достаточно пива и других алкогольных напитков, чтобы вечер прошёл в приятной атмосфере. Киллашандра почувствовала, что готова восстановить старые отношения с Римболом, и многие из накопившихся за последние недели противоречий развеялись в этом самом гармоничном из всех мероприятий.
Проснувшись и отдохнув, они продолжили путь, хотя Киллашандра была немного удивлена, обнаружив, что они оказались в покоях Римбола. Расположение не имело значения, поскольку апартаменты были во всех отношениях одинаковыми. Он почти не занимался ремонтом своих комнат и просил Киллашандру о помощи. Так они приятно провели время и благополучно завершили игру, повторяя правила и предписания по подсказке из фразы. В сиянии полного расслабления Киллашандра едва не упомянула Римболу о чёрном кристалле Кеборгена, позже оправдывая свой отказ желанием не обременять подругу ненужными подробностями.
На следующей неделе она предложила Консере присоединиться к остальным на занятиях, чтобы не задерживать Консеру. Два пальца певицы были целы, за исключением ногтей.
«Ты меня не задержишь», — ответила Консера, скользнув взглядом по Киллашандре и скривив губы от гневного разочарования. «Те, другие, очевидно, имеют приоритет над Певицей с моими давними традициями. К тому же, я приняла тебя только из одолжения, я предпочитаю индивидуальное обучение групповому. Теперь…
Давайте перейдем к искам и встречным искам».
«Я знаю эти абзацы вдоль и поперек».
«Тогда давайте начнем с середины», — с неожиданной легкостью сказал Консера.
Поскольку Киллашандра действительно умела репетировать претензии и встречные претензии так же хорошо, как хвасталась, она также могла позволить своему разуму заниматься своими самыми большими проблемами: как достать сани, как привлечь внимание Ланзецкого и получить разрешение на огранку кристалла, а не просто распевать об этом. С чудовищными штормами на Пасху, надвигающимися всего за девять недель, ей нужно было ускориться. Исследования в базах данных о проблемах после Пасхи показали, что пройдут недели, прежде чем новому певцу будет разрешено заявить о своей охоте на территориях, которые стали более опасными, чем когда-либо, из-за разрушительных действий Песаха. Заявление Кеборгена могло настолько измениться, что её чувствительность к его чёрному кристаллу могла быть сведена на нет. Штормы Маха могли повредить или существенно изменить открытую поверхность кристалла, проникая глубоко в жилу и делая её бесполезной. Ей нужно было как можно скорее убираться отсюда.
Ланзеки в течение последних двух недель имел привычку появляться словно телепортировавшись, особенно когда Киллашандра перенастраивала кристалл под пристальным вниманием Трага. Однажды Ланзеки сидел в кресле наблюдателя на симуляторе саней, пока она летала по особенно опасному маршруту. Вместо того чтобы нервировать её, его присутствие обострило её восприятие.
Ланжецкий также бродил по вечерам по залу, останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов с той или иной группой, сортировщиком или техником. Теперь же, когда ей очень хотелось, чтобы он материализовался, его нигде не было видно.
На четвёртый день она небрежно спросила Консеру, встречала ли она Мастера Гильдии, и тот ответил, что Траг лучше знает, где его найти. С Трагом было нелегко разговаривать, разве что о работе с резцом или о резьбе по кристаллу. Собрав всю свою уверенность в себе, Килашандра на шестой день прибегла к хитрости.
У Траг были бритвенные конусы: накануне она испортила три и была готова потратить утренний урок на то, чтобы избежать дальнейших неудач. Срезав один конус, она оглядывалась. На четвёртый раз Траг нахмурилась.
«Ваша концентрация внимания увеличилась. В чём дело?»
«Я всё время думаю, что появится Гильдмастер. Он появляется, знаете ли, когда я меньше всего этого жду».
«Он на Шэнкилле. Занимайся своими делами».
Она так и сделала, хоть и с меньшим энтузиазмом, чем когда-либо, глубоко благодарная за то, что завтрашний день – выходной. Она наполовину пообещала провести этот вечер и следующий день с Римболом: наполовину пообещала, потому что её стремление добраться до стрельбища нисколько не разделялось молодым Скартином. Траг отпустил её после изнурительно точного занятия, и его бесстрастное лицо не давало ей никаких признаков того, что она научилась как следует рубить шишки, хотя она чувствовала каждым мускулом ноющих рук, что достигла определённого мастерства.
Она подумывала о том, чтобы принять теплую ванну перед дневной тренировкой по полетам.
Вместо этого она позвонила Римболу: его общество станет успокаивающим средством от её растущего раздражения. В ожидании ответа она быстро приняла горячий душ. Она мерила шагами квартиру, гадая, куда, чёрт возьми, запропастился Римбол. Время приёма пищи почти истекло, а она так и не поела. Она заказала в столовой быстрый обед, проглотив горячую еду, и добавила ожог во рту к списку своих обид, прежде чем отправиться в ангар.
Теперь она была одной из многих, кто пользовался симулятором саней, поэтому ей нужно было успеть вовремя. Она знала, что полёт длится всего час, но этот, сложный, связанный с ветром и ночным небом, который не давал ей покоя и заставлял жалеть, что не приняла ванну с сиянием вместо душа, казался бесконечным. Она была очень рада, что избежала нескольких столкновений и вышла из симулятора невредимой. Она дерзко помахала инструктору по лётной подготовке в кабинке над санями и прошла мимо следующего курсанта, Джезери.