Кристалл Сингер
Шрифт:
Киллашандра рассмеялась над извращённой иронией обстоятельств. Она смеялась, а потом плакала, потому что никто, кроме неё самой, не знал, что она достигла своей цели.
Киллашандра Ри была певицей, это точно. Поистине кристальной певицей!
Реприза
Что ты сейчас делаешь? — спросил смотритель шлюза, когда она вошла.
«Ого? На каком транспорте ты ездил? От тебя воняет».
«Селкит», — мрачно сказала Киллашандра. Она уже привыкла к собственному аромату в дыхательных аппаратах селкита.
«Есть корабли, на которых никто не путешествует. Жаль, что тебя не предупредили». Он зажал ноздри.
«Я запомню, уверяю вас».
Она отправилась во временное жилище Гильдии.
«Эй, мест нет. Песах ещё не утих, знаешь ли».
«Я знаю, но добраться сюда было важнее, чем переждать бурю».
«Если бы тебе пришлось ехать в Селкит, то нет. Но в обычных апартаментах места предостаточно», — и мужчина ткнул большим пальцем в арку, через которую она так наивно прошла несколько месяцев назад. «Здесь пока нет путешественников. Знаешь, для твоей кредитной истории не имеет значения, где ты остановишься».
Килашандра поблагодарила его и прошла через голубоватый вход к общежитию, пытаясь вспомнить ту девушку, которой она была тогда, и не в силах поверить, сколько всего произошло с тех пор. В том числе и одновременное осуществление двух амбиций.
Источаемый ею аромат насторожил Форда, все еще стоявшего у стойки регистрации.
«Но вы же певец. Вам здесь не место». Он сморщил нос и вздрогнул, облизывая губы. «У певцов есть свои покои».
«Полно. Дайте мне комнату, и я проведу дезинфекцию».
Киллашандра подошла к стойке, чтобы приложить наручный блок к пластине.
«Нет, нет, в этом нет необходимости!» Форд протянул ей ключ, вытянув руку так, чтобы держаться от нее как можно дальше.
«Я знаю, что я плохой, но настолько ли я плохой?»
Форд попытался пробормотать извинения, но Киллашандра позволила ключу провести ее в свои покои.
«Я дал тебе самое большое, что у нас есть», — раздался за ней по коридору голос Форда.
Комната находилась этажом ниже, и, предположив, что смотритель шлюза был прав – посетителей в это время не было, – Килашандра начала срывать с себя вонючую одежду. Ключ нагрелся в нужной комнате, и она протолкнула панель, захлопнула её и, прислонившись к двери, сбросила штаны и обувь. Она посмотрела на карисак и решила, что нет смысла дезинфицировать эти вещи. Она запихнула всё в утилизатор.
с огромным чувством облегчения.
В номере «Шэнкилл» был только душ, но зато был приличный набор травяных и ароматических средств для мытья. Она стояла под струями воды, настолько горячими, насколько это было возможно, а затем мылась до тех пор, пока кожа не начала саднить. Она вышла из душевой кабины, понюхав руки и плечи, наклонившись, чтобы понюхать колени, и решила, что, возможно, близка к дезинфекции.
Только высушивая волосы, она поняла, что у неё нет свежей одежды. Она позвонила в буфет и заказала первый же комбинезон, который появился в факсе, затем набрала номер духов и заказала большой флакон чего-то пряного. Ей нужна была хоть какая-то острота после кораблекрушения селкитов.
Ну, Пендель пытался её предупредить. Если подумать, даже селкиты были лучше, чем оставаться рядом с Франку или этим болваном Часуртом.
Затем она вспомнила, что нужно снять линзы, и вздохнула с облегчением, когда в комнате появился цвет, приятный успокаивающий цвет.
Она заказала пиво «Ярран» и подумала о том, как Ланзеки перенёс Песах. Заточённая в одиночестве на корабле селкитов, она смирилась с затаённой обидой на главу гильдии и очень хотела продолжить дружбу с ним. Одиночество уравнивало всех: гнетущее одиночество делало благодарной за памятные милости и доброту. Она была обязана Ланзеки этим больше, чем обвинениями.
Пиво было таким вкусным! Она подняла бокал за Пенделя. Она надеялась, что на каждого Франку, которого она встретит, найдётся хотя бы один Пендель, которому она будет благодарна.
Раздался дверной звонок. Она обмоталась сухим полотенцем, недоумевая, почему её заказ доставили на дом, а не отправили по трубке. Она отпустила дверной замок и уже собиралась отодвинуть панель, когда её кто-то сдвинул снаружи.
«Что ты здесь делаешь?» Ланжецкий вошёл в комнату, сердито нависая над ней в тесноте. Он закрыл за собой дверь и бросил свёрток в сторону кровати.
«Что ты делаешь на Шэнкилле?» Она попыталась натянуть полотенце на грудь.
Он поднес обе руки к поясу и уставился на нее, глаза его сверкали, лицо застыло в самых бескомпромиссных чертах, губы были неподвижны.
«Шанкилл представляет собой наиболее стратегическую точку для оценки штормовых потоков».
«Тогда вам удастся спастись от штормов», — сказала она с огромным облегчением.
«Я хотел, чтобы ты сбежала от них, но ты вернулась на несколько дней раньше времени». Он сердито взмахнул рукой, словно хотел ударить ее.
«Почему бы и нет?» — Киллашандре пришлось отстоять перед ним своё. «Я закончила эти проклятые установки. Штормы были такими сильными, как предсказывали? Я ничего не слышала».
«Вы должны были вернуться на комфортабельном пассажирском фрегате через семь дней». Он внимательно посмотрел на неё. «Повреждения могли быть серьёзнее», — добавил он неохотно. Она не поняла, имел ли он в виду её или штормы.
«Я взял грузовое судно Селкитов».
«Я в курсе», — его ноздри раздулись от отвращения.
«Я пыталась провести дезинфекцию. Это было ужасно. Почему мне не рассказали о селкитах? Нет, рассказывали, но я не хотела слушать, потому что не могла больше ни минуты оставаться на этом проклятом крейсере «Транди». Полотенце сползало с её лица, когда она вспоминала Франку. «Почему ты хотя бы не предупредил меня о селкитах?»
Ланжецкий пожал плечами. «У нас было мало информации о них, но у вас, по крайней мере, не было предубеждений или остатков фрагментарных воспоминаний о других изолированных системах, которые могли бы повлиять на ваши действия».
«Возможно, они больше никогда не будут иметь дело с другим Кристальным Певцом».
«Они разберутся с Гильдией», — улыбался Ланжецкий, его тело расслаблялось, глаза теплели.
«Важнее, Ланзеки», — и она попыталась отстраниться от него, пока не выскажет свои претензии. «Почему ты не рассказал мне о цепном шоке? Я спела о королевском кристалле, со всей связью, и они поставили меня на колени».
«Линк-шок — это, пожалуй, единственное, что может». Он положил тёплые руки ей на плечи и крепко обнял, внимательно изучая её лицо. «Никто не может описать линк-шок. Разные личности переживают его на разных уровнях. Предупредить — значит запретить».