Чтение онлайн

Родился Иоанн Златоуст, по–видимому, в 354—355 гг. н.э., хотя некоторые биографы относят время его рождения к 347 г. н.э., и даже к 344 г. Таким образом в год написания Апокалипсиса, ему было около сорока лет, вполне подходящий возраст.

Его родители, язычники, были очень богатые люди привилегированного сословия и дали ему блестящее по тому времени образование. Они жили в Антиохии Сирийской, недалеко от южного берега Малой Азии, и владели в этой местности большими поместьями. Юношей Иоанн был отдан Либанию, софисту и Андрагафию, философу для обучения астрологии, математике, географии и т.д. Восемнадцати лет (т.е. приблизительно в 372 г.) он отправляется на обучение в некую языческую школу (легенда говорит об «Афинах», что опровергается информацией, изложенной нами в § 2, гл. 2), откуда возвращается в Антиохию блестящим оратором.

По словам Либания Иоанн был обращен в христианство около 370 года, а по другим источникам на 23 году жизни, после смерти матери под влиянием некоего Василия (это имя стоит запомнить). Все источники отмечают необычайную склонность Иоанна к мистицизму; он даже хотел удалиться в горы, однако просьбы матери отклонили его от этого намерения. Тем не менее, после смерти матери, он раздал бедным все свое имущество, освободил всех своих рабов и поселился в пустыне, в горах, вблизи Антиохии.

В это время Иоанн уже импонировал оригенитам. Утверждается, что уже тогда он написал ряд книг, как, например, «О горе сердца» и послание «К падшему монаху Феодору». О подлинности этих книг судить трудно, так как весь этот период жизни Иоанна переполнен легендами.

В 381 г. оригенитский епископ Мелетий назначает Иоанна своим диаконом в Антиохии. Это было время яростных религиозных раздоров. В частности, в момент возвращения Иоанна в Антиохию в храме Павлина проповедовал известный противник оригенитов и личный враг самого Иоанна Иероним Блаженный, назначенный пресвитером Павлина еще в 379 г.

Деятельность Иоанна не была чисто обрядовой; она включала в себя чтение поучений, выступления и полемику с противниками, из которых главным был Иероним. Любопытно, что среди приписываемых Иоанну речей того времени мы находим речи о физиологии, астрономии и других науках. Слушателей особенно поражала блестящая импровизационная манера выступлений Иоанна: «Прежде него не видали и не слыхали в том городе, чтобы без книги или хартии, проповедывали слово Божие: он был первый такой проповедник» утверждают Жития Святых.

Надо думать, что большинство приписываемых Иоанну сочинений, скорее всего, написаны не им, а, в лучшем случае, его слушателями по памяти; тем более, что все существующие тексты дошли до нас лишь в позднесредневековых копиях. Однако, безусловно, что он пользовался огромным влиянием как красноречивый оратор. В общественных вопросах Иоанн был весьма радикален, и легко зажигал толпы слушателей. Византийский писатель Зосим писал об Иоанне: «был он человек необыкновенный для предводительства обезумевшей толпой».

Поэтому, по–видимому, не является простым совпадением, что почти сразу после назначения Иоанна пресвитером оппозиционной властям церкви епископа Флавиана, население Антиохии в 387 г. восстает против государственной власти и разбивает на площадях статуи тогдашнего императора Феодосия, его жены (уже умершей в то время Флакиллы) и его детей, наследников престола, Аркадия и Говория. Взбешенный Феодосий посылает войска и пресекает бунт. Епископ Флавиан вызывается в Константинополь для объяснений; уже одно это показывает, что беспорядки и бунт относили за счет приверженцев Флавиана и Иоанна. Из легенд, которыми полно описание этих событий в «Житиях», также можно заключить, что низвержение статуй вышло не из–за «увеличения неких налогов», а по религиозным причинам.

Семь лет, прошедшие от антиохийской расправы до выхода Апокалипсиса в 395 г., представляют собой пробел в биографии Иоанна, и только некоторые легенды глухо упоминают, что сразу же после низвержения статуй в Антиохии, он был посажен Феодосием в одиночное заключение, в монастырь, откуда он бежал через два года. Этот семилетний пробел заполняется, если считать Иоанна автором «Откровения», так как в таком случае, как видно из самой книги, он скитается по Малой Азии, организовывая собрания своих единомышленников в Лаодикии, Филадельфии, Сардах, Фиатирах, Пергаме, Смирне, Ефесе, которым он и адресовал потом на 41–м году жизни свою книгу, оказавшись на уединенном острове Патмос (быть может, сосланный туда). За это время отношение Иоанна к византийской власти было еще более подогрето кровавой расправой в 393 г. императора Феодосия с жителями Фессалоник (теперь Салоники), жестокость которой взволновала даже западную часть империи, и окончательно сформировалось в 394 г., когда началось жестокое гонение, которому подверглись как «язычники», почти все фракции, не принадлежавшие к господствующей николаитской церкви. Члены этих фракций (в том числе и оригениты) были лишены всех общественных прав, не могли ничего продавать и покупать без соответствующей справки о благонадежности. И что же мы видим в Апокалипсисе, написанном через год? «И он сделает то, что всем малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание или имя зверя или число имени его» (Ап., XIII, 16—17). Уже этого одного достаточно, чтобы признать Иоанна автором Апокалипсиса, а временем его написания 395 г.; кстати сказать, согласно исследованиям И. Ньютона эти «начертания» являлись крестами.

В 395 г. Иоанн пишет Апокалипсис. Мы знаем, какой ужас даже в средние и новые века наводила на массы дикая фантасмагория, какой представлялось малообразованному читателю содержание «Откровения». А ведь весь этот ужас апокалиптические чудовища Иоанна наводнили тогда, когда его книга давно отошла в прошлое, и исполнение его пророчеств относилось читателями к далекому будущему. Какой же эффект вызвала эта книга при первом своем появлении в фанатизированной массе, воображение которой было уже достаточно подготовлено событиями того времени! Отнеся исполнение своего пророчества к 13 марта 399 года и, по–видимому, не скрывая этого, Иоанн бросил зерно паники в волнующуюся массу сект и фанатиков. (Примеры паники такого рода известны и в более близкое к нам время: паника 1000 г. н.э. и паника 1492 г. н.э., когда минуло 7000 лет от «библейского сотворения мира» и ожидался Страшный Суд). Очевидная искренность автора, его глубокая вера в свои слова, хаос диких образов, торопливо нагроможденных один на другой, пророческий язык и увлекательный лиризм некоторых мест, все это придавало Апокалипсису характер абсолютного авторитета и пророчество о скором суде было воспринято как непреложный факт, сообщенный самим Богом. Абсолютная некритичность восприятия религиозных масс только усиливала весь ужас, который прокатился по всему побережью по мере того, как с первоначальной рукописи снимались новые копии и попадали в другие города. Конечно, медленность копирования, редкость и дороговизна папируса должны были, особенно в первые месяцы, сильно задержать распространение книги и, по всей вероятности, первые ее копии вышли из пределов Малой Азии не ранее 396 г. Кроме того, резкие обвинения господствующей церкви и светской власти, которыми наполнен Апокалипсис, превращали его копирование в опасное дело, что опять таки, конечно, сдерживало распространение рукописи.

В это время Феодосий уже умер, и его место занял в Константинополе Аркадий. Он был молод (около 19 лет), женат на Евдоксии, такой же суеверной, как и он, но несравненно более энергичной. Быть может, некоторая часть господствующей николаитской фракции старалась сдержать распространение обвинительного акта, каким являлся для них Апокалипсис, однако при том резонансе, который он вызвал, рано или поздно рукопись должна была дойти и до императора и поразить все его окружение тем же суеверным ужасом, каким дышала в это время вся религиозная масса. В такой критической ситуации единственный выход для императора — призвать этого грозного пророка, устами которого говорит Всемогущий и сделать его личным, придворным пророком, исполнив все, что тот прикажет, и покаявшись во всех грехах.

Эта теоретическая реконструкция политических событий полностью подтверждается источниками (в дальнейшем все цитаты из книги Муравьева в передаче Морозова). Когда в 397 г. умирает епископ Нектарий, византийская императорская чета «и все Константинопольские священники, и окрестные епископы, и весь народ… требуют единогласно», чтобы на его место посадили «помимо всех корыстолюбивых соискателей» не кого–нибудь, а опального, никогда официально не признававшегося, оппозиционного пресвитера Иоанна, рукоположенного оппозиционным епископом Флавианом, и никогда не бывшего в Константинополе! Специальный императорский посол, в сопровождении почетной стражи, прибывает в Антиохию и вручает Флавиану указ отпустить в Константинополь Иоанна, назначаемого первым епископом, патриархом церкви. Иоанн, очевидно, принял все это за очередную провокацию властей, чтобы выманить его на расправу, и укрылся от императорского посольства в храме, «и вся Антиохия сбежалась к этому храму для того, чтобы его защитить». Не в силах ничего сделать в такой бурной ситуации, посольство возвратилось в Константинополь.

При обычных условиях на ослушников императорского указа обрушилась бы гроза, и непокорный Иоанн был бы вновь сослан, тем более, что претендентов на престол первого епископа, хватало. Но здесь было не до того, и вот императорская власть поступает совершенно небывалым способом. Новому императорскому послу, адъютанту Астерию, было приказано похитить Иоанна из Антиохии. Под предлогом религиозной дискуссии посол и антиохийский градоначальник заманили Иоанна в предместье города и когда тот, ничего не подозревая, явился, Иоанна со всевозможными почестями и поклонами посадили в колесницу и, окружив почетным конвоем, отправили в Константинополь.

И вот, 26 февраля 398г., как раз за год до срока исполнения грозного пророчества, Иоанн прибыл в столицу империи. «И вышел к нему (ведомому под стражей, чтобы не сбежал) весь город со множеством вельмож, посланных императором встречать его, и принят был с почетом от царя и всего собора и народа, и все радовались о таком светильнике церковном».

Иоанн не сразу согласился занять пост патриарха. По–видимому, он не хотел принять назначения, пока не созовут в Константинополе собора империи, и это требование было мгновенно исполнено Аркадием. Все первостепенные епископы были вызваны в столицу, и закоренелый враг Иоанна, Теофил Александрийский «сам рукоположил Иоанна». Историки, чтобы объяснить этот странный собор, говорят, что он был созван лишь потому, что «император хотел торжественного поставления Иоанна»; однако, ни для кого другого таких соборов не созывали, а посвящали прямо, вызывая лишь фракийского епископа.