Чтение онлайн

Оптимист полагает: «Возможность падения нельзя исключать вообще, в то время как конкретно я, совершу перелет успешно»- никто не может исключить падения самолета, так, но каждый оптимист предполагает себя выжившим в катастрофе, или же житейским счастливчиком, родившимся в рубашке человечком, неспособным на подобную кончину.

Среди этих двух, пессимиста и оптимиста, я бы выразил более верным, с точки зрения эффективности, поведение пессимиста. Таковой, не томит себя ложными надеждами, он не может быть разочарован судьбой лишь потому, что он не надеялся на её благосклонность. Без надежды, невозможна её утрата. Негативный идеализм, это критическая оценка преобладающего к возможному исходу отрицательного эффекта действия, он организовывает невозможные трудности, там, где их нет. Но он усматривает их возможность, предает им значительность.

Позитивная идеализация, делает практически невозможным способность действия к отрицательному исходу, подразумевая большую вероятность удачной развязки ситуации- оптимизм являет собой неприятие неудачи как токовой, он подсознательно ставит человека вне шансов на неудачу; в то время как в реальности одинаково возможна и гипотетическая удача, и таковая же неудача. Пессимист не томит себя пустыми ожиданиями чуда, он не требует от бытия того, чего оно не может дать; но также, он спокойно реагирует на успех своего предприятия, на положительный исход действия.

Далее рассмотрим «нейтральную» переменную, которой присуща атараксия.

Такой индивидуум не находит объективного смысла как в удаче, так и в неудаче, следовательно, не находит смысла и в целом действии. Он не соотносит свое действие принадлежащим заведомом как какому-либо идеалу, он не идеализирует, не создает возможной модели организации. Даже самого себя, он не может назвать безразличным к действию, так как и к этому он равнодушен. Он может счесть объективную причину к действию недостаточно убедительной, для того чтобы с подвигнуть его к нему. Он вступает в независимость от субъекта и объекта, самостоятельно выступая как инертный субъект. Таковой способ организации лишен всякого идеала, так как лишен всякого смысла, он существует в себе и для себя, нет нужды говорить, что индивидуум избравший таковое отношение к действию, не может объективно оценить реальность предполагаемого действия, а значит, априорно не может повлиять на него.

Существует два типа людей, люди капиталисты, и люди работающие на них. Среди обоих типов всегда, почти в равной пропорции есть те, кто желают стать/оставаться капиталистами. Есть те, кто желают, чтобы капиталисты стали работать на тех, кто ранее работал на них. Также имеются и люди, неспособные, нежелающие что-либо менять, по той простой причине, что их все устраивает, или же просто не хватает сил произвести метаморфозу бытия. Но независимо от их мнения, две противоположности, сохраняя форменное единство между собой, не прекратят тянуть канат в свою сторону. Рано или поздно, в зависимости от исторических функций одного из двух типов, канат будет на одной из двух сторон. Или же он разорвется, явив собой новый тип людей, общества. И все это, в независимости от желания или нежелания инертных индивидуумов.

Если они участвуют в борьбе, значит, они более не инертны; в зависимости от их отношения к борьбе они избирают для себя определенный способ её организации, становясь негативными идеалистами, позитивными или вновь инертными к борьбе.

3.

Что кроется в глубинах человеческого идеализма? Отчего же он не изжил себя, когда стала ясна абсурдность стремления идеализации предмета? Этот вопрос можно оставить психологам; в виду изменения общественного сознания, в самом обществе происходят метаморфозы, несовместимые с жизнью идеала, но, тем не менее, даже если предположить научно-технический прогресс уровня достаточного для преодоления чисто человеческих слабостей- болезней, смертности, недомоганий, место ему все же останется.

На протяжении двух тысяч лет человек отправил в небытие огромнейшее количество стоящих идей, руководствуясь, скорее, собственным страхом, нежели сознанием невозможности построения «эрфикса». Ссылаясь на утопичность, глупость, возможно на невежество тех или иных идеологов, человек в целом продолжал вести пропаганду собственной глупости и невежества: отрицая материальные утопичные идеи, но принимая трансцендентный утопизм, невежество «рупора эпохи» замещали своим своим собственным- все это обращено именно к христианству.

Когда человек говорит: «Изменение невозможно, в силу определенных причин- исторических, социальных, гуманных…»- это значит, что человек отрицает свое собственное участие в формировании этих самых причин! Когда изменение общества не стояло за человеком? Проблематика человеческой неспособности к изменению реальности лежит в его подсознательной лености, в его эскапизме и страхе. Христианство оказало нам великую услугу, объяснив что человек сам по себе ничего не может сотворить, если на то не будет воля божья, что человек не должен ничего творить, потому что для него уже все сотворил бог, а главное, человеку дали понятие об утопии, в сравнении с которой, всякая земная утопия, всякое земное счастье- ничтожно. Та же лень и тот же страх породивший христианство, испокон веков порождает в нас все те же качества. Нас учат не верить новому, не признавать за человеком силы, способной к подвижке общества по новому курсу. Первопричина современного идеализма кроется в том же, в чем кроется древний идеализм христианства- в человеке.

Что такое страх перед вещью? Это страх, предполагающий априорную неспособность произвести действие с/над этой вещью- заведомое до действия сознание своей пустопорожности. Такой страх производит негативный способ организации, создает несуществующие трудности такой глубины, что действие теряет всякий смысл, позиция переходит в атараксию.

Что такой эскапизм вещи? Эскапизм, есть человеческое стремление сбежать из реального мира в мир иллюзий; эскапизм в отношении вещи порождает идеал недосягаемости для человека вещи, как следствие, невозможность изменить её или повлиять на её сущность. Когда человек эскапичен, он отрицает реальность в замен трансцендентности, он губит реальность в угоду трансцендентности. Мы обязаны самим себе в невозможности сотворения сознания, только потому, что однажды позволили ввести себя в заблуждение.

Декаданс неизбежен, как и неизбежна его кончина. Диалектический материализм доказал невозможность существования в мире будущего такого феномена как религия, объяснив это тем, что то, во что человек верил две тысячи лет назад, то во что он верит сейчас не есть константа- современное христианство более не удовлетворяет потребностей человеческого духа- «Дело за наукой, она победит, потому что она работает». Но и в будущем, среди несовершенной свободы человеческого разума, и до тех пор, пока кардинально не сменится мировой порядок, будут иметь место стремления к идеальному. Homo indiget ad intelligendum: всякий идеал рассыпается под собственной невозможностью.

Глава 4. В чем тут дело?

1.

Философия дает нам исчерпывающую трактовку понятия смысла- «Смысл, есть сущность феномена в более широком контексте реальности»; другими словами, смысл феномена оправдывает существование феномена. Можно было вполне согласиться с данным определением, если бы не определенный ряд противоречий, возникший с пониманием «смысла»:

Если утверждается, что феномен только тогда имеет смысл, когда оправдано существование этого феномена, то как быть с тем, что не имеет своего оправдания к своему житью- например, с человеком?

Экзистенциалисты уже разрешили для себя вопрос о смысле человеческого существования- такового нет, собственно как и объективного смысла вообще. Для каждого отдельного «Я», факт, оправдывающий его существование, индивидуален. Но, так ли это?

Теологический идеализм, уже дал человечеству абсолютный (пускай и субъективный) смысл: единственное оправдание человеческому существованию есть то, что он является объектом творческой мысли божества. Пускай будет так, но не дает ли это понимание бессмысленности существования самого божества? Ведь мы, как его творения, являемся единственным феноменом, оправдывающим факт его существования, следовательно, до нашего