Чтение онлайн

— Как? – Влад сорвался с места и едва успел поймать летящие вниз папки. – Почему в центре? Что случилось? Ее можно забрать?

— Заявитель, успокойтесь. И прошу вас, не вскакивайте. Там дела еще лежат не подшитые. Так, каким образом ребенок оказался не у заявителя?

Савельева задала вопрос инспектору, но пока та докладывала, смотрела на Мамонтова, пытаясь испепелить его взглядом. Мог бы подробнее объяснить, насколько все непросто. Адвокат же сидел расслабленно, и было видно, что если не вся история, то большая часть ему известна. Нестеров же, напротив, сжался весь как пружина. Кажется, закончи она сейчас процесс, сорвется за ребенком. А ведь когда с женой разводился, злился, не понимал, что к чему, терялся, но так не нервничал. Судья перевела взгляд на новую супругу, подругу дочери, и тут же узнала.

«Большая деревня, а не город в двести тысяч человек»,– Савельева едва качнула головой, отмечая, как девушка положила руку на колено мужа. Этот жест, поддерживающий и одновременно успокаивающий, на мгновенье отвлёк.

«Похоже, что переживает. Интересно, почему. Своих детей иметь не может или по природе такая чуткая. Кошку-то она спасла, нарушая все нормы и правила. Интересно, стала бы она так заморачиваться из-за подзаборного Васьки?»

В дверь постучали, и в кабинет просочилось новое действующее лицо.

— Простите за опоздание, можно? – Младший специалист опеки Светлана Таманская застыла у входа.

— Мы только вас и ждем, — не скрывая ехидства, бросила судья мнущейся девушке. Потом, повернув голову к инспектору, спросила:

— Подтверждающие обстоятельства, документы есть?

Ульяна протянула ксерокопии.

— Опека, как вы можете объяснить наличие двух идентичных договоров?

— Так значит по этому поводу суд? – осторожно уточнила специалист. Места, чтобы сесть, она себе так и не нашла, а потому осталась стоять посреди кабинета.

Мамонтов закатил глаза и прожевал улыбку. Председательствующая сощурилась и опасно спокойным голосом поинтересовалась:

— Вы что, суду вопросы задаете? Опоздали на полчаса в процесс, пришли неготовой в дело, о котором уведомление вместе с иском направлялось месяц назад, и теперь спрашиваете, о чем речь? У меня двести дел в производстве, а вы предлагаете, чтобы несовершеннолетняя месяц в распределительном центре пожила, ожидая, пока вы с материалами ознакомитесь? О заключении по вопросу усыновления, как понимаю, вообще нет смысла вас спрашивать. Поэтому начну с простого: почему имеется два договора опеки?

Светлана Таманская облизала губы и затараторила, пытаясь задержать глаза на одном месте:

— Действительный договор опеки только один. Предыдущий был расторгнут в связи с заявлением…эмм, — она зашуршала документами, — с письменным заявлением Нестерова Владислава Константиновича. За соглашением о расторжении он так и не пришел. Могу вручить его в суде, при свидетелях, так сказать…

Нестеров смотрел на специалиста, и ему казалось, что глаза его вылезут из орбит.

— Какое заявление? – наконец выдавил он. – Какое, на фиг, соглашение?!

— Уважаемый суд, — Мамонтов в мгновение ока превратился в хищника, — мой доверитель просит, чтобы представитель опеки предоставила на обозрение заявление на расторжение опекунского договора, соглашение о его расторжении и документы, подтверждающие уведомление его о прекращении действия договора опеки.

Специалист бросила нервный взгляд на адвоката и полезла в папку. Судья про себя витиевато выругалась. Подготовка плавно превращалась в процесс. Но если сейчас напомнить об этом, представитель опеки, не будь дурой, сориентируется и начнет вилять.

«Ладно, пусть дожимает. Все равно данные разбирательства крайне далеки от предмета иска, но без них выяснение не начать.»

— Заявление и соглашение у меня есть, а вот уведомляла я гражданина по телефону, а не почтой.

— Неправда! – Влад вскочил, и папки с грохотом упали с соседнего стула. Секретарь уронила голову на руки.

— Так, - рявкнула судья, — оригиналы мне на стол и вышли все из кабинета! Юля, быстро собрала дела и отнесла помощнику.

Влада била мелкая дрожь, у висков собрались мелкие бисеринки пота.

— Я не писал это заявление!

Мамонтов коротко кивнул, достал ручку, бумагу и поинтересовался:

— Будем экспертизу назначать?

— Я уже сегодня Янины волосы в лабораторию отнес. Был бы умным, по слюне проверили б и через неделю результат готов, а так аж в столичную лабораторию образцы отправили. Теперь не раньше, чем через месяц заключение будет.

Мамонтов моргнул.

— Что? Вы о чем? Зачем волосы? Я о почерковедческой. Будем просить или нет? Она денег стоит.

— Конечно, будем! – выкрикнул Влад, и стоявшая неподалеку Светлана Таманская почувствовала дурноту.

— Проходите, — пригласила секретарь, и участники вновь расселись по местам.

Судья за время пятиминутного перерыва изучила те документы, что ей дали, и теперь вопросов было через край.

— Так, Владислав Константинович, объясните мне, пожалуйста, каким образом вышло так, что вы в один и тот же день подали иск в канцелярию об удочерении и написали заявление об отказе от опеки в пользу Шапошниковой Марии Филипповны?

— Очень просто, — на Влада неожиданно накатило всепоглощающее спокойствие. Злость, бессилие, сомнение, выпали в осадок, оставляя кристально чистую уверенность в том, что его ребенок будет с ним. – Я подал иск и поехал на работу. В администрации я не был, из специалистов работал только с Ларисой Ильиничной. Заявление на прекращение договора опеки не подавал. Смысл? Я его перезаключил буквально накануне, там хорошо, если месяц прошел. Да и идиотизм это чистой воды: сначала собирать килограмм справок, а потом отказываться от ребенка.

— Хорошо! Представитель опеки, чем объяснил заявитель свои действия, когда пришел писать заявление?

Владислав открыл было рот, чтобы возразить, но получил ощутимый толчок в ногу.

— Молчите, когда вас не спрашивают, — прошипел Мамонтов, — не мешайте суду работать.

Опека тем временем мялась.

— Месяц уже прошел, я не помню.

— То есть дело было уже у вас, а не у Ларисы Ильиничны.

— Ну как, она мне его передала уже.

— И о том, что будет процесс, не сказала?

Светлана Сергеевна затрясла головой.

— Хорошо, и чем мотивировал заявитель свой отказ?

— Ну, ничем…сказал, что раз есть бабушка, то он уже не нужен.

— Что за бред?! – произнесла в полголоса Даша, но фраза повисла в тишине небольшого кабинета, словно неоновая вывеска, извещающая каждого о скидках.

— Уважаемый суд, — Мамонтов поднялся, держа в руках две бумаги: одну - напечатанную заранее, а вторую - написанную от руки. – Проверить, был ли мой доверитель в администрации в указанную на заявлении дату, элементарно. Там вход по разовым пропускам и записи фамилии с паспортными данными. Поэтому я ходатайствую о судебном запросе в администрацию города с целью предоставления записи из журнала за этот день. Так же, раз мой доверитель утверждает, что не подписывал заявление, то ходатайствую о проведении почерковедческой экспертизы. И самое главное: так как все эти действия приведут к отложению судебного разбирательства, то прошу определить место проживания Нестеровой Яны Владиславовны до вынесения судом решения совместно с опекуном Нестеровым Владиславом Константиновичем.