Чтение онлайн

Зоя Леонидовна вещала без умолку, словно центральный телевизионный канал, из-за чего с мерзкой кашей Даша старалась расправиться как можно быстрее.

– Так, надевай, что похуже, и пойдем к паспортистке. Что у тебя из документов?

– Паспорт и бумага с границы. Я в этом платье буду.

Зоя Леонидовна придирчиво осмотрела гостью. Красивая деваха, а зачем-то строит из себя чучело. Серьга в брови, патлы черные. Плюнуть и растереть, да полы жалко.

– Слушай сюда, деточка. Я плохого не посоветую. Ты сейчас прекращаешь мне коники строить, смываешь лицо и рисуешь новое. Плетешь прическу и делаешь грустное лицо. На тебя смотрят, выписывают бумаги, а дальше изображай из себя Садако, сколько влезет.

Даша недовольно поджала губы, но спорить с родственницей в первый день знакомства не стала. Умылась, вынула пирсинг, заплела волосы в толстую косу. Взглянула на себя в зеркало и вздрогнула. На нее смотрела уставшая, перепуганная до чертиков девушка. Синяки под карими глазами, тонкие бесцветные губы, обострившиеся скулы. Она вцепилась пальцами в раковину. Выходить так, без брони, без маски, стало страшно. Нужно срочно создать себе панцирь, корку, иначе она физически не сможет покинуть ванную.

«Мне все равно. Мне все безразлично. Я из большого современного города и в этой деревне ничего меня не удивит, ничего не напугает. Я видела войну, и она выжгла напалмом все мои чувства и эмоции. Осталась только оболочка, только тело. Души нет. А чего нет, по тому и не протоптаться».– Повторив это достаточное количество раз и поверив в сказанное, Даша нашла в себе силы выйти.

До отдела миграции пришлось ехать на автобусе и даже немного пройтись пешком. Там в отдельном кабинете их встретила приятная женщина. Она поздоровалась с Зоей Леонидовной, словно они были хорошие знакомые, выдала бланки для заполнения, приняла документы, а потом, словно, между прочим, спросила:

– Статус беженца оформлять будем?

– Нет! – вскинулась Даша.

– А что нам это даст? – поинтересовалась Зоя Леонидовна.

– Нет! – прорычала Даша.

– Не гони волну, Дашенька. Света, а ты по-людски объясни, зачем нам лишние телодвижения? Девочка и так страху натерпелась. Смотрела в телевизоре, что у них творится? Стреляют со всех сторон. Сама понимаешь, не от хорошей жизни в наши края родители спровадили. Глянь, в трауре вся по самые косы.

Светлана покачала головой и выдала еще один бланк.

– Заполняйте тогда. Пока льгот немного. Возможность поступить в институт на бюджет и упрощенный порядок получения разрешения на временное проживание. Поверьте, жизнь это упростит в разы. И с трудоустройством, и с получением гражданства. Нам только вчера по внутренней почте распоряжение скинули.

Даша прикусила губу. «Нет!– кричало все ее естество.
– Я не беженец, я не хочу гражданство, я домой хочу к маме и папе!» Но тонким, еще неокрепшим голосом противился разум: «Не будь ребенком. От твоего отрицания суть вещей не изменится. Ты сбежала от войны и теперь тебе надо доучиться. Встать на ноги. Иначе другие так и будут распоряжаться твоей жизнью».

– Смотрите, на миграционный учет я вас поставила. Как статус беженца присвоят, позвоню, придете разрешение на временное проживание оформлять.

– Света, спасибо! Камень с души сняла, остался только в почках!
– Зоя Леонидовна достала из сумки шоколадку, на обратной стороне которой была прилеплена тысячная купюра. Специалист этот жест доброй воли заметила и искренне обрадовалась.

– Ой, Зоя Леонидовна, спасибо, чай вечером попью!

По дороге домой молчали. Тетка с расспросами не лезла. Даша соображала, как жить дальше. Нужно найти институт и подать документы в магистратуру, устроиться работать и съехать в кратчайшие сроки. Общаться больше необходимого с родственницей не хотелось. Пары часов хватило понять – общий язык им не найти, даже пытаться не стоит, только нервы друг другу вытреплют. Поэтому тем же вечером Дарья купила местную сим-карту. Позвонила родителям, сухо отчиталась, что доехала и у нее все хорошо. Говорить дольше необходимого минимума не хотелось. Обмениваться ничего не значащими фразами и слушать неловкое молчание тем более. Чувство, что ее бросили ради собственного спокойствия, зудело огромной зеленой мухой. Отмахнуться от него оказалось не так-то просто.

После разговора с родителями Даша долго вертела телефон в руках, собираясь с духом. Потом все же написала Захару: «Я доехала, у меня все хорошо».

Пусть это слабость, пусть девушка не должна навязываться, но она не могла взять и так просто перечеркнуть три года отношений.

Ответом была тишина.

«Может, занят или с телефоном что случилось?»– Верить в то, что ее сознательно игнорируют, не хотелось. Подождав некоторое время, она полезла в сеть искать институты.

***

Ранним утром следующего дня Даша сидела на крохотной кухне и вливала в себя кислый растворимый кофе. Хозяйка квартиры еще спала, а распоряжаться кухней в ее отсутствие было невежливо. Настроение, и без того не радужное в последние дни, находилось ниже горизонта. В этом чудном городишке имелся только один институт – педагогический. Даше с ее ветеринарным образованием делать там было нечего. Ближайшая подходящая кафедра находилась в соседнем городе. Два часа езды, ничего критичного, кроме одного НО - нужная магистратура только платная. Притом настолько платная, что помочь сможет лишь проданная почка. Оставался только один выход – устраиваться в ветеринарную клинику средним медицинским персоналом, получать копейки и ждать, когда появится возможность вернуться домой.

– Чем тут так гадко пахнет? – раздалось за спиной, и Даша вздрогнула от неожиданности.
– А это ты, деточка. Сиди, сиди.

Зоя Леонидовна просочилась на кухню и стала колдовать с туркой.

– Если по утрам пить дрянь вместо приличного кофе, то лицо станет похожим на тухес.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, и, кстати, доброе утро.

– Кому доброе, а кто - встал ни свет ни заря. Я говорю, чего недовольная с утра пораньше?

Даша устало потерла лицо руками. Делиться с посторонним человеком своими проблемами не хотелось. Слушать аханье в ответ - тем более. Но яд требовал выхода. Хотелось съязвить на тему идеального родительского плана и грохота, с которым он развалился. «Выучилась в магистратуре, как же».

– В вашем городе нет факультета ветеринарии, - сказала она, даже не скрывая желчи в голосе.
– А в соседнем - только коммерция. Поэтому вместо учебы ждет меня должность медсестры в местной захудалой клинике. Так что подкинули вам, тетя Зоя, бедную родственницу.

Зоя Леонидовна хмыкнула, забрала у Даши ее кружку, выплеснула растворимый кофе в раковину и налила ароматный, из турки. Сверху положила шарик мороженого. Рядом поставила тарелку с сыром и молочной колбасой.

– Как говорил мой покойный отец (пусть родственники поплотнее утопчут землю на его могиле): все дурные мысли от живота. Ешь. Знаю я, что в округе нет нужного института. Еще когда твои родители весной звонили, выяснила все. Да ты брови на лоб не кидай, много ума на спросить не требуется.

– И тем не менее вы согласились меня принять? – Даша ошарашенно смотрела на родственницу.

– А я твоему отцу не хвост собачий, а тетка родная. Он, кстати, единственный, кто со мной связь поддерживал после того, как я лыжи навострила БАМ строить. Потому слушай сюда: я плохого не посоветую. Останешься здесь - я тебе помогу, чем смогу, но на этом городе свет клином не сошелся. Сутки на поезде хоть в одну, хоть в другую сторону - есть жизнь, что бы там наше правительство ни говорило. Вот ты и возьми да посмотри местные институты. Направь бумаги. Сейчас даже на марки тратиться не надо – все в телефоне. Получишь документы от паспортистки да ответы из магистратур своих и решишь, где учиться хочешь. Туда и езжай. Нечего молодой лягушке со старой жабой жить, когда комаров полное озеро.