Чтение онлайн

Со времени кончины Сталина вытоптан и обветшал текинский ковер, освежающий ремонт стер щербины с панелей и следы с потолка, диваны поменялись местами и потеряли нехитрые приметы, поленья, лежавшие у каминов, послужили своему прямому предназначению. За эти пятьдесят лет сменилось много правителей в Кремле. Но так никто из них и не придумал, как поступить с домом, где «он» умер.

А сталинское наследие меж тем переселилось из сознания в подсознание, обретя оттого еще большую устойчивость. Прошлое смотрит на нас из настоящего.

В школе, куда я поступил в первый класс в год начала Второй мировой войны, учебники передавались от старших к младшим и страницы их несли печать политической борьбы, которую вел Сталин со своими противниками в масштабах всей страны. На «Истории СССР» под некоторыми портретами слова «друг народа» были перечеркнуты другими — «враг народа». А особенно неполюбившимся из них мои предшественники прокалывали глаза, пририсовывали страшные усы и бороды. Но и через эти карикатурные искажения проступали черты прошлого.

Потом, когда кончилась война, борьба со сталинскими врагами приобрела новый разворот. С портретов вождей она переместилась на знакомых мне конкретных людей. В Марьиной Роще, окраинном тогда районе Москвы, где, казалось, о политике знали только из радиопередач, один за другим стали исчезать соседи, клейменные как политические преступники. Муж первой моей учительницы английского языка, затем — отец одноклассницы, за ним — товарищ из соседнего двора, а следом другой — чуть постарше. Потом еще несколько человек — уже из институтского окружения.

И вот 1953 год, смерть вождя, участие в битве за прощание с ним. Арест Берии и первые сброшенные наземь портреты. Скупые строки официальных сообщений и море слухов. Наглядно демонстрирует себя цензура. Подписчикам БСЭ присылают новые страницы для замены части из ранее выпущенных томов с неугодными фамилиями.

Драму цензурных изъятий переживает на глазах миллионов москвичей мозаичное панно «Апофеоз Победы» работы Павла Корина, что было одним из украшений станции метро «Комсомольская — кольцевая».

На панно были изображены Мавзолей Ленина, стоящий на его трибуне Сталин в окружении сподвижников и брошенные к подножию Мавзолея фашистские знамена.

Как только арестовали Берию, его фигуру на панно скололи и замазали краской. Едва успели люди привыкнуть к новой композиции, как была разоблачена антипартийная группа в составе советского руководства и с панно за одну ночь соскоблили изображения Молотова, Маленкова, Кагановича, а чуть погодя еще и Ворошилова. И получилось так, что на трибуне стоит один Сталин, в отдалении от него — Хрущев и совсем рядом — Микоян.

Потом грянул XXI съезд КПСС, когда было решено вынести Сталина из Мавзолея. Портреты егд стали всюду снимать. Даже там, где он стоял рядом с Лениным, как, например, в верхнем вестибюле станции метро «Арбатская».

Это создало критическую ситуацию для панно «Апофеоз Победы». Как быть со Сталиным? Оставлять нельзя, а без него какой же апофеоз? На всякий случай загородили панно строительными лесами.

Пока думали да гадали, тут и Хрущева сняли с должности. Что же тогда получается? Если Хрущева со Сталиным замазать, то один Микоян Парад Победы принимать будет. Это ни в какие ворота социалистического реализма не могло пройти.

Тогда пришло прямо-таки соломоново решение. Всю картину велели сколоть, а на ее месте разместить изображение ордена Победы. За работу взялся тот же народный художник страны Павел Корин.

Много позже наткнулся я на статью в популярном журнале о том, какой был великий творец Павел Корин и что надо бы работу «Апофеоз Победы» восстановить. Таким образом, прошлое, описав дугу забвения, вновь стучится в настоящее. Хорошо, если не со злыми намерениями.

Поэтому, осмысливая свое «закулисье», я не могу обойти отдельные картинки, не самые мрачные, но характерные, осевшие в сознании с далеких времен.

— Не приняли портрет. Остолопы. Будто я не в те сапоги его обул, — с досадой сказал дядя Вася, художник, вернувшись с заседания закупочной комиссии МОСХ. — Прошлый раз, когда я его портрет сдавал, никто о сапогах не сказал ни слова, а сапоги были такие же — хромовые. А теперь, видишь ли, время изменилось. Говорят, что Сталина надо в яловых сапогах писать.

Дядя Вася развернул холстину, поставил незадачливый портрет на мольберт. На полотне был изображен вождь на фоне кремлевской стены. Взгляд сосредоточен. На лице печать мудрости, и улыбка у глаз. В руке трубка. Китель. Брюки вправлены в сапоги. Сапоги не начищены до блеска. Но видно, что сделаны из мягкой кожи, какие носили в то время командиры Красной Армии.

Было начало 1940 года. Невиданно лютые морозы вторглись не только в жизнь людей, но и в политику. От них застопорилось продвижение советских войск в Финляндии в начавшейся войне, сбилось движение на железной дороге. Мои родители и старший брат поехали с продуктами к деду с бабушкой в город Калязин в Калининской области да и застряли там. Меня, школьника-первоклассника, на эти дни «подбросили» маминому дяде, занимавшему вдвоем с женой две просторные комнаты в доме у Никитских ворот, где тогда был магазин «Консервы».

Дядя Вася, которому я приходился внучатым племянником, был добротным живописцем. Его призвание — натюрморты с дичью, рыбой, полевыми цветами, которые он привозил из лесов и с озер Подмосковья. Но деньги платили не за это. Закупочная комиссия Союза художников была щедра в оплате только портретов. И не всех, а лишь портретов вождей.

Дяде Васе повезло — в галерее созданных им полотен не было ни одного из тех, кто был признан врагом народа. Он писал в основном портреты Ленина и Сталина. Поэтому заказы не кончались.

Никто ему, конечно, не позировал. Лики делались с фотографий. Атрибуты (кепка у Ленина, трубка у Сталина) — по газетным версиям. Композиция (елочки, Кремль или небо за спиной) — по собственному наитию. Казалось бы, он учитывал настроение времени. В одном случае показывал улыбку в уголках глаз вождя. В другом — настороженность. Ну и соответствующий фон подбирал — от солнечного утра до дождливых сумерек.

И вот надо же — случилась незадача с сапогами. Портрет Сталина он делал под заказ и закончил к 7 ноября. Но комиссия по закупкам почему-то не собралась. А через три недели началась война с Финляндией.