Чтение онлайн

Оказалось, что с Медведевым был разговор, но не прямой. На прямую встречу у секретаря ЦК времени не хватило. Разговор проходил через комсомольского коллегу Ципко, принятого Медведевым к себе помощником по общественным наукам, И.П. Смирнова. Через эти вторые руки Медведев и передал, что теперь он сам к международному отделу никак не касается и может помочь лишь с трудоустройством где-нибудь в системе научных учреждений.

— Ну, и что же будете дальше делать? — задал я очередной вопрос.

— Иду сейчас к Яковлеву. Неделю назад он поручил написать ему текст, страниц на пятнадцать. Я сделал. Отдам, а заодно спрошу. Может быть, он чего-нибудь посоветует.

Придя к себе на работу, я, естественно, сразу же позвонил Федорову, с которым у нас были прекрасные отношения, и сказал, что «такие «ципки» на улице не валяются». Он подтвердил все мои соображения о высоких качествах нашего коллеги. Но при этом почти взмолился: «И меня тоже прошу понять. Из четырехсот пятидесяти человек должно уйти триста. На мою долю падает сто пятьдесят убийственных разговоров. Разве я сам не сталкивался с поиском работы? И о Ципко скажу: конечно, согласен, что надо сохранить. Но не вижу пути. Хотя и не перестану думать».

Это называется — обменялись мнениями. Только, скорее всего, он остался при своем. Едва ли мой разговор мог возыметь действие.

С Ципко вновь мы встретились буквально через неполные сутки и почти на том же месте. Вид его был более жизнерадостным, а глаза выражали уверенность в завтрашнем дне. У меня мелькнула надежда, не помог ли мой разговор с Федоровым. Но, увы, рассказ Ципко развеял эти иллюзии. Зато порадовал другой неожиданной информацией.

— Я пришел к Александру Николаевичу, — уважительно назвал Ципко по имени-отчеству вчерашнего собеседника, секретаря ЦК Яковлева, — так и так, говорю, принес задание. Надо бы над ним еще поработать, хотя бы недельку. Да видно, не удастся. Александр Николаевич удивился: «Почему же это не удастся?» — «Да вот, Рафаэль Петрович говорит, что мне надо в науку возвращаться, а здесь, в ЦК КПСС, сокращение идет».

Рассказ Ципко начинал интриговать.

— Ну и как же, — спрашиваю, — Яковлев прореагировал на такое осложнение с доработкой его текста?

— Хорош, — привел Ципко слова Яковлева, — ваш Рафаэль Петрович. Ну, ему, должно быть, видно, как надо действовать. Я его решения отменить не могу. Только вы, — говорит мне Александр Николаевич, — передайте Рафаэлю Петровичу, что я даю вам задание доработать этот текст, а затем продумать новый раздел, на все срок — месяц. Пусть ваш начальник, — не без ехидства закончил Ципко пересказ слов Яковлева, — и подумает, как выходить из положения.

Наверное, не мне одному Ципко живописал слагаемые встречи с Яковлевым, говорил, как он в точности донес слова секретаря ЦК до руководителей международного отдела.

Ципко еще оставался в аппарате ЦК КПСС по крайней мере до тех пор, пока оставался там и Яковлев. Ушли они почти в одно время, когда на горизонте замаячил призрак гибели режима. А потом оказались вместе в том фонде, который создал Горбачев.

Не могу сказать, какая часть страниц в книгах Яковлева и Горбачева тех лет написана Ципко. Возможно, там даже вообще нет ни одного его цельного текста. Но думаю, что мысли, соображения, переклички прошлого с настоящим, моделирование общественных течений должны были перекочевать из рабочих вариантов Ципко в сочинения Яковлева, а оттуда или параллельно — в труды Горбачева.

Впрочем, это само собой разумеется. Ведь труд, а то и рабочую силу сочинителей покупают. И продают. Думаю, что великий поэт говорил совсем неоднозначно и со многими смыслами: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Хотя говорят, что автор интеллектуальных ценностей никогда не теряет права собственности на них. Только это право нигде не записано.

Теперь хотелось бы рассмотреть несколько вопросов, весьма любопытных с точки зрения сравнительного анализа.

Почему из двух одинаково шедших рядом с Горбачевым творцов перестройки Яковлев остался на политической сцене, а Медведев едва различим в общественной памяти?

Почему при описании тем и другим хода перестройки книги одного выходили повторными тиражами, а произведения другого стали достоянием узкого круга специалистов?

Почему при работе Яковлева и Медведева плечом к плечу с Горбачевым один из них воспринимался как провозвестник обновления, а другой как консервативный аппаратчик?

Справедливо это или нет? И какую роль здесь сыграли субъективные обстоятельства? Или в том сказались объективные закономерности? Слепой случай или рука судьбы?

И есть ли возможность влиять на складывающуюся таким образом ситуацию?

Когда пишу эти заметки, на память приходят кадры веселой отечественной кинокартины «Мимино». Герой, которого играл светлой памяти Фрунзик Мкртчян, говорил, обращаясь к товарищу по своим злоключениям: «Я тебе что-то такое важное скажу. Только ты не обижайся!»

Разговор о людях всегда грозит задеть чье-то самолюбие.

Одни говорят: «Зачем сказал?» Другим кажется, что мало и не то сказал. Так и о себе я небезучастно встречаю высказывания со стороны.

Вместе с тем все мы, совокупность людей, — общество. И каждый в какой-то степени повторяет черты некоторых других. Совершенно неповторимые уникумы — только психи или гении, то есть люди с большущими отклонениями от нормы.

Если же рассматривать наши качества, достоинства и недостатки или проявления того или иного типа, то анализ отдельных личностей поможет кому-то увидеть свои качества чужими глазами. Может быть, кто-то что-то подправит, а другой разовьет еще дальше свои сильные стороны.

В общем от психологического и поведенческого препарирования людей, находящихся на виду общества, может быть и общественная польза.

Так что я скажу что-то важное. Только пусть на меня не обижаются!

Различие темпераментов, пристрастие к тому, что может составлять теневую сторону натуры, особенности физических данных и способностей, разницу возраста и биографий, все это оставляем в стороне. Не из-за того, что они не существенны вообще. Ибо несущественных слагаемых человеческой натуры не бывает. Оставляем в стороне по той простой причине, что не эти обстоятельства составляют предмет анализа. Не как стали, а скорее, какими были — таков перед нами предельно собранный вопрос.

Став с XXVII съезда КПСС, то есть с марта 1986 года секретарями ЦК, Медведев и Яковлев вошли в руководство партии. Вместе с тем они еще плотнее придвинулись к Генеральному секретарю ЦК КПСС Горбачеву как авторы текстов его выступлений принципиального характера.

Более того, они стали не только участвовать в обмоз-говывании и формулировании идей перестройки, но и получили возможность их интерпретации, основываясь на максимально приближенном к самому Горбачеву понимании предмета.

Причем в силу академических мантий, хоть и разной степени, которыми были выделены из общества академик Яковлев и член-корреспондент Медведев, они располагали полной свободой самовыражения в средствах массовой информации. Каждое издание сочло бы за честь публикацию именитого автора. Да и они оба имели большой багаж публикаций — книги, статьи, а наряду с этим — учебники, циклы лекций. Авторы такого рода не бегают по редакциям в поисках заказа, а сами делают выбор, с каким предложением согласиться, а с каким и повременить.