Чтение онлайн

На этом не первичном, а вторичном для политических деятелей крупного калибра участке приложения сил сразу же обозначились два разных подхода. Яковлев стал выступать с фундаментальными статьями общего мировоззренческого плана. Они вначале были далеки оттого уровня первооткрытий, которым запомнилась широкой общественности его статья об интеллигенции в «Литературной газете» двадцатипятилетней давности. Тем не менее, каждая публикация Яковлева прибавляла понимания той новизны, которую сулило горбачевское руководство.

В дальнейшем мне пришлось иметь более тесное общение с текстами Яковлева. Когда Горбачев «развел» его с Лигачевым и официально вывел обоих из числа ответственных за идеологическую работу, когда Яковлев стал считаться секретарем по международным вопросам, он приспособил к своим издательским заботам аппарат Международного отдела ЦК КПСС.

По договоренности с Фалиным вариант за вариантом присылал Яковлев переработанные тексты статей, которые собирались в книги. В секретариате Яковлева эти работы проходили через руки его помощника Косолапова (не идеолога с консервативными взглядами, которого звали Ричард, а Николая, политолога иного склада мысли). В международном отделе — через мои.

Собственно говоря, моей-то работы никакой не было за исключением того, чтобы передавать текст в технические службы, где его перепечатывали, считывали, исправляли, размножали. После этого он возвращался, через того же Косолапова, автору. Естественно, в этой трансмиссии волей или неволей надо было отследить, правильно ли проведена работа. Поэтому я смотрел только на выправленные места и отмечал их характерные особенности.

Яковлев не перелопачивал свои тексты. Он их лишь актуализировал или обострял отдельные формулировки, от чего они приобретали злободневность. И это никогда не были работы, рассчитанные на так называемые научные круги. Нет. Все они адресовались самому широкому читательскому активу, людям, далеким профессионально от политики, но все более и более включавшимся в водоворот политических страстей конца 80-х годов.

Совсем иной была направленность публикаций Медведева. Мои первые контакты с ним по публикационным делам были прямо-таки шокирующими. Медведев передал мне пухлую папку и сказал:

— Это верстка находящейся на выходе моей работы. Посмотрите.

Ясно, что это было в деликатной форме высказанное поручение не просто посмотреть, а прочитать, потом высказать какие-либо соображения, из чего Медведев, видимо, хотел сделать вывод, каким бы образом можно было приспособить своего помощника к его издательским делам.

Сейчас, когда по прошествии пятнадцати или более того лет я вспоминаю свои ощущения при чтении этого текста, то почему-то меня не может покинуть название ставшей популярной эстрадной группы — «Ногу свело». Мне свело все тело при чтении той верстки. Это оказалось учебное пособие для слушателей Академии общественных наук (то есть той, где Медведев был ректором) по курсу политэкономии социализма.

По наивности своей я предполагал, что такого рода элементарный набор знаний уже и студентам должно быть неловко читать, а тут — слушатели АОН при ЦК КПСС! Да и какое мнение можно высказать по учебному пособию?

Видимо, выражение лица у меня было достаточно кислым, когда я, поблагодарив за доверие, вернул Медведеву текст верстки без каких-либо замечаний.

Второй пробой на академическую стойкость моего сознания было предложение «посмотреть» верстку статьи в каком-то сборнике, в которой рассматривались, неожиданно для Медведева, не политэкономические, а философские вопросы. Основополагающий тезис статьи вызвал у меня не удивление, а протест.

В статье через систему абстрагированных рассуждений доказывалось, что «целое всегда важнее частного». Мало того, что это в принципе неверно, ибо без частности, определяющей целое, не бывает самого целого, оно уже становится чем-то другим. Человек без головы уже не человек. Даже без ноги это уже совсем другое целое. Но если учесть, что в стране разворачивалась борьба за права человека, личность все больше признавалась высшей ценностью общества, вокруг Советского Союза продолжали кипеть страсти, что мы во имя социализма, то есть «целого», попираем права то Чехословакии, то Афганистана, то есть «частного».

На этот раз свои соображения я уже не стал прятать под маской тоски от прочитанного, просто посоветовал Медведеву снять статью с публикации и мотивировал, почему бы стоило так поступить.

Медведев решительно возразил, но видно было, что возражал он не по существу тезиса, а скорее с тем, чтобы убедить себя сохранить публикацию, которая чем-то была ему дорога. Публикации его, таким образом, становились не частью политической борьбы, которая разворачивалась в обществе, и даже не частью его работы как секретаря ЦК по социалистическим странам, а продолжением преподавательской деятельности с привязанностью к давно сложившимся доктринам.

У этой истории, естественно, было продолжение. Больше мне проекты своих «научных» публикаций Медведев не предлагал «посмотреть». Для выполнения своих публикационных задач он пригласил вскоре на работу еще одного помощника — И.П. Смирнова, который как раз готовился к защите докторской диссертации по политэкономии.

Примерно осенью 1987 года, по предложению Отдела науки ЦК КПСС, было принято решение об издании трех фундаментальных книг, которые должны были формировать идейные основы проводимого Горбачевым политического курса. Вместе с тем эти книги должны были играть роль учебников вузов и системы политического образования. Речь шла об учебниках политэкономии, марксистской философии и научного коммунизма.

По подсказке Болдина, который становился к тому времени главным делопроизводителем при Горбачеве, руководителем коллектива по подготовке учебника политэкономии был назначен Медведев. Такого рода подсказка кандидатуры Медведева не была случайной, так как она предусматривала и обратный реверанс, то есть включение в творческий коллектив самого Болдина, кандидата экономических наук, заинтересованного в создании собственного авторитета как ученого-экономиста.

Получив такое благословение ЦК КПСС на разработку учебника параллельно основной работе, Медведев, можно сказать, с «кипучей энергией» погрузился прежде всего в то дело, которое не должно было считаться для него первостепенным. У меня накопилась потом довольно обширная переписка, когда со Старой площади я посылал ему в пансионат Академии наук под Звенигород, где работал коллектив авторов учебника, ежедневно информацию о текущих делах.

Сомневаюсь, что это совместительство было плодотворным для такого деликатного участка, как отношения с социалистическими странами. Но зато учебник политэкономии, единственный из трех запланированных ЦК КПСС, был подготовлен и вышел в свет.

Такая оперативность должна была бы радовать. Но… увы! Реальная история развивалась еще быстрее. К моменту выхода учебника крах социализма, а следовательно, и всех его прошлых концепций стал настолько очевидным, что книга сразу же стала памятником прошлому.

Политика не терпит суеты. Надо полагать, что подлинной науке суета тоже должна быть противопоказана. Незаурядная публикационная активность Медведева оказалась не на основном участке политической борьбы. Локомотив, таким образом, наращивал обороты двигателя на тупиковом участке пути.

У Яковлева к тому времени кроме функций секретаря ЦК тоже было крупное поручение. Понятно, что он мог бы стать во главе одного из коллективов по написанию учебника. Но он был занят другим: возглавил комиссию по пересмотру дел жертв сталинских репрессий и реабилитации множества, практически миллионов невинно пострадавших людей. Это — уже не тупиковый участок. Здесь было средоточие борьбы по выкорчевыванию сталинизма.