Кровь Амарока: Семя
Шрифт:
Я немного напряглась, не зная, можно ли ему рассказывать правду или не стоит.
— Нам тут не место и задерживаться здесь не стоит, — сказала я, понимая, что все равно не смогу придумать, зачем нам понадобились сани, — Нам нужно возвращаться домой. У общины своя жизнь, а у нас своя.
— Какая жизнь, Лифен?... — Боб встал у меня за спиной и положил руки на мои плечи, слегка сжимая их и разжимая.
Я почувствовала, как меня замутило. Аж зубы свело!
— Ты молодая, умная… красивая… Зачем тебе муж-калека? — голос Боба осип и он стал говорить с придыханием, — Если ты его бросишь, никто тебя не осудит! По нашим законам, если муж болен, то жена может выбрать себе нового!
Боб стал водить ладонями по моим рукам вверх и вниз, вызывая во мне болезненные спазмы. Дрожащей рукой я попыталась убрать его руки, но новый приступ тошноты лишил меня сил и я не смогла сдержать тихий стон. Неправильно истолковав его, Боб наклонился, прижимаясь своей щекой к моему лицу, и попытался поцеловать меня.
В этот момент я резко вскочила, почувствовав, что мне сильно поплохело, и, оттолкнув Боба, согнулась пополам, выплескивая на пол весь, недавно съеденный, обед.
— Лифен! — услышала я взволнованный голос Боба, — Что с тобой?
Я почувствовала, как на мою спину легла его рука.
— Не тттрогай мменя! — выдавила я сквозь сжатые челюсти и Боб отдернул руку.
Меня забила сильная дрожь. Я с трудом поднялась на ноги и, шатаясь, побрела к выходу, на ходу одевая куртку.
—Лифен!
Боб выбежал за мной улицу и, догнав, схватил за руку.
— Отстань! — я вырвалась и быстро зашагала в сторону нашего дома.
К счастью, Роберт не стал меня преследовать. Дойдя до высоких елей, что росли рядом с нашим домом, я увидела Тогру, сидящего на стуле около почти готовых саней. Увидев меня, он встал на ноги и нахмурился. Я сорвалась на бег и бросилась в его объятия, уткнулась в грудь и зарыдала. Альфа какое-то время гладил меня по голове, пока я не успокоилась и не перестала дрожать.
— Пойдем в дом, — негромко скала Тогра.
Внутри он помог мне раздеться, посадил за стол и налил кружку горячего чая.
— Что произошло, Лифен?
Я сделала несколько глотков, шмыгнула носом и посмотрела на Тогру.
— Метка, — сказала я, — Боб трогал меня за плечи… мне стало очень плохо, мутило сильно, а когда наклонился… хотел поцеловать, наверное… меня вырвало…
Тогра сильно нахмурился и в его глазах промелькнуло что-то жуткое. Мгновение спустя, он опустил взгляд и тяжело вздохнул.
— Странная реакция на такие невинные действия. Слишком бурная… — задумчиво произнес он, — Он точно не трогал твою грудь… или метку?
— Нет, — мотнула я головой и задумалась.
А и вправду… Когда в храме меня едва не изнасиловал тот сумашедший ученый, мне, конечно, было намного хуже, больнее, но меня точно не тошнило.
— Возможно, ты заболела, — предположил Тогра, — Ты часами сидишь в неотапливаемой пещере. Вот и результат.
Я хоть и успокоилась, но чувствовала себя полностью разбитой и вымотанной.
— Иди спать, — сказал Тогра.
Раздевшись, я быстро умылась и забралась в кровать, с головой укутавшись в одеяло. Уснула сразу, проспав до самого вечера. А проснулась, когда почувствовала вкусный запах, который исходил из главной комнаты. Выглянув из-за двери, я увидела Тогру, разливающего по тарелкам ароматный суп из большой кастрюли.
— Выспалась? Как себя чувствуешь?
— Хорошо… Но спать еще хочется, — сонно пробормотала я и широко зевнула.
— Садись ужинать.
Суп оказался невероятно вкусным. Это первое блюдо, которое Тогра приготовил при мне, и которое я пробую. Я даже не знала, что он умеет готовить. Хотя, это не удивительно, учитывая, сколько ему лет. Наверняка, он много еще чего умеет, и у меня не одно столетие впереди, чтобы узнать о нем все…
Я улыбнулась своим мыслям, прихлебывая супчик.
— Чего веселишься? — поинтересовался Тогра, тоже улыбнувшись.
— Очень вкусно! Не знала, что ты умеешь готовить.
— Не умею. Впервые стоял у плиты.
Я в изумление открыла рот, а когда заметила, что Тогра хитро ухмыляется, поняла, что он просто шутит. Изобразив гнев, я запулила в него кусочком хлеба, на что мой альфа страшно округлил глаза и смешно зашевелил усами. Я громко засмеялась, впервые увидев Тогру с такой стороны, и расстреляла в него всю хлебную обойму, пока он прикрывался руками и просил пощады.
Через полчаса мы сидели на полу на волчьей шкуре около печи и я расчесывала деревянным гребнем длинные черные волосы своего альфы.
— Пока ты спала, приходил Роберт, — вдруг заговорил Тогра, и я невольно напряглась, вспоминая сегодняшний случай в пещере.
— Зачем?
— Интересовался, как ты себя чувствуешь, — Тогра сделал небольшую паузу и продолжил, — Я сказал, что ты заболела и какое-то время не сможешь работать.
Я разделила волосы на три части и начала заплетать аккуратную косу.
— Еще он просил передать, что старейшины дали добро и завтра он с небольшим отрядом отправляется в бункер за медкапсулами.
— Завтра я займусь генераторами. В день, когда в госпитале заработает электричество, мы сможем незаметно уйти. Это их отвлечет.
— Я пойду в пещеру с тобой. Мне нужны будут некоторые детали для удочек и лыж. Еще я хочу посмотреть, что может подойти для изготовления палатки. Уходить будем с нашей стороны, где забор примыкает к горному выступу. Нужно будет вырезать проход в заборе за день до ухода.
Я закончила заплетать косу и завязала ее кончик красной ленточкой.
— А что будем делать, если Боб станет крутиться рядом? — спросила я, садясь рядом.
Тогра внимательно посмотрел на меня и ответил:
— Тогда придется его убить.
Мне стало как-то не по себе. Не смотря на то, что этот мужчина сам пытался убить моего альфу, мне вдруг стало его жалко. Неужели я успела привязаться к этому человеку?
Нет, дело не в этом. Просто, я слишком мягкая и добрая. А чтобы выжить, мне нужно стать сильнее. Я не должна никого жалеть. Это как с оленем. Или погибнет он, или я с голоду.
Если Боб попробует нам помешать, я должна быть готовой убить его!
Без сомнений и сожалений.
Глава 7
Дрррррррррр…..
Пещера наполнилась оглушительным тарахтением третьего и последнего по счету генератора, который я смогла сегодня собрать. Самодельная лампа, подсоединенная к нему, загорелась ярким желтым светом, и вокруг стало непривычно светло.