Чтение онлайн

Азаи — высокий Бог, возвышающийся над большинством других благодаря громоздкому телосложению, которое кажется естественным для Бога Силы. Когда он отворачивается от меня и топает прочь, комната, кажется, дрожит от его резких шагов. Пол колеблется, и пыль, которая когда-то прилипала к открытым балкам наверху, осыпает мое лицо как дождем. Азаи пересекает комнату и в очередном приступе гнева хватает кресло, на котором до этого сидел, и швыряет его в стену. При ударе кресло ломается. Еще один громкий треск разносится по комнате, эхом отражаясь от сводчатого потолка, когда дерево раскалывается сквозь нетронутую в остальном ткань, разлетаясь острыми осколками. Маленькие кусочки набивки падают на пол, когда кресло рушится.

Грудь тяжело вздымается, он хрипло дышит и смотрит на беспорядок, который устроил, прежде чем проводит рукой по своим светлым волосам, большая часть которых заплетены в длинные косы с прикрепленными к ним различными безделушками. Побрякушки мерцают в такт каждому движению.

— Как мой сын, — начинает он, — для тебя должно быть честью ответить на мой вызов и предоставить мне информацию, которую я требую.

Честью? Как смешно. Нет ничего благородного в том, чтобы быть его сыном.

— Кэдмон что-то скрывает. — Его рука перемещается к такой же длинной бороде на подбородке, поглаживая блестящие безделушки и там. Мои глаза вспыхивают и сужаются от его слов, но он не смотрит на меня. Вместо этого он смотрит в окно.

— Есть вещи, которых ты не знаешь, мальчик. — Я прищуриваюсь, глядя на мужчину, стоящего в остатках своего гнева, когда он подходит ближе к окну, чтобы посмотреть на скалу и океан за ней.

Богов, может быть, и трудно убить, но им нетрудно причинить вред. Сера делает их уязвимыми, и когда я смотрю на затылок Азаи, увешанный множеством ценных украшений, я представляю, как разбиваю его лицо о стекло и швыряю на зазубренные камни внизу. Если бы эти камни были серой, было бы только лучше.

— У нее такие же способности, как и у всех нас, — говорю я вместо того, чтобы осуществить эту мечту. Сейчас не время, но будущее все еще неизвестно. Я могу получить свою возможность, если правильно разыграю свои карты. — Принуждение. Также исцеление и сила.

Азаи смотрит на меня через плечо. — Больше ничего? Никаких намеков на то, кто мог быть ее Божественным родителем? — требует он.

Я качаю головой, молчаливая ложь. Насколько мне известно, он еще не знает о ее фамильярах и контроле над тенями и пауками. Это больше, чем что-либо другое, говорит мне о том, что, когда Кайра обретет свою истинную силу, это будет великолепное зрелище. Возможно, она даже более могущественна, чем мои братья или я.

— Даже если ее силы проявятся, это не означает, что они укажут на то, кто ее Божественный родитель, — напоминаю я Азаю. — Некоторые силы больше отражают личность Смертного Бога, чем его происхождение.

Азаи хмурится от моих слов, но он качает головой вверх-вниз почти отсутствующим движением. — Да, да, конечно. — Он снова отворачивается к окну.

— Есть что-нибудь еще? — Спрашиваю я, вопреки всему надеясь, что он освободит меня от давления этой комнаты и своего присутствия.

Мой вопрос встречает тишина. Азаи продолжает смотреть сквозь стекло, зациклившись на чем-то вдалеке. Я жду, внутри меня нарастает беспокойство. Гнев и вспышки ярости с его стороны — это нормально. Они ожидаемы. Эта тишина… нет.

Проходит еще несколько минут, а я остаюсь на месте. Я знаю, что лучше не пытаться уйти без разрешения. Однако каждое тиканье часов на каминной полке над его очагом, словно еще больше растягивает мою плоть, все внутри меня сжимается. Когда он наконец заговаривает, я боюсь, что моя кожа просто лопнет от облегчения.

— Я знаю, ты не понимаешь выбора, который я сделал, Руэн, — говорит Азаи, его голос похож на непрерывный низкий рокот. Он не оборачивается, чтобы посмотреть на меня. — Никто из твоих братьев этого не понимает, но то, что я решаю, должно быть сделано для выживания рода Богов, и как мои сыновья, вы являетесь частью этого. Что бы ни случилось, это самое важное.

Род Богов? Мне приходится заставлять свое лицо оставаться спокойным и невозмутимым, когда мышцы моей челюсти начинают пульсировать, а верхняя губа пытается оттянуться назад. Я молчу. Я даже почти не дышу, задерживая воздух в груди, как будто это избавит меня от необходимости вдыхать все, что выдыхает этот мужчина.

Азаи снова надолго замолкает, и у меня возникает странная мысль, что он хочет сказать что-то еще. Однако вместо этого он просто качает головой и взмахом руки отсылает меня этим жестом.

Я не жду разъяснений. Я выхожу за дверь и быстро иду по коридору покоев Совета Богов, прежде чем он обернется. Я направляюсь прямо через учебные комнаты, вглядываясь в небо, когда выхожу из здания, и пытаясь определить время суток и прикинуть, где могут быть остальные.

Если Азаи хочет получить информацию о Кайре, тогда мне нужно поговорить с остальными. Они должны знать, и нам нужно сплотиться. Что бы он не задумал, я уверен, что ничего хорошего в этом нет.

Глава 22

Кайра

Если бы существовал приз для самых назойливых мужчин во всем мире, Даркхейвены заняли бы первое место, не раздумывая. Это факт, который я не совсем осознавала, пока не была вынуждена неделями сидеть взаперти с ними троими. Мы вместе едим, вместе посещаем занятия, вместе тренируемся. Они нависают надо мной, а надо мной никогда раньше не нависали.

Мне это не нравится. Безмерно.

Они даже сейчас знают, что Регис пытается договориться со мной о встрече. Я бы подумала, что мое очевидное пренебрежение и отсутствие ответа дадут ему хотя бы намек оставить меня, блядь, в покое. Однако, похоже, что мой бывший друг — упрямый мудак.

Его ворона явно поняла, что я больше не захожу в свою старую комнату, и каждые несколько дней стучит в окно Даркхейвенов с новой запиской. Я вообще перестала их читать, а просто забираю их у вороны и бросаю в очаг, прежде чем отослать существо взмахом руки. Руэн, несмотря на свою внезапную молчаливость после встречи с отцом, попытался возразить, что я должна, по крайней мере, дать ответ.

Я нахожу и его, и других властными.

Единственные моменты, когда я обретаю хоть каплю свободы от их постоянного присутствия, — это когда ускользаю тайком или должна посещать уроки с Кэдмоном, хотя первое чаще всего сводится к бесконечным окольным разговорам о Богах.

Дни сменяются неделями, а Каликс продолжает периодически исчезать, не объясняя, куда уходит и чем занимается. Когда он возвращается, от него порой пахнет кровью и гнилью. Даже Теос и Руэн, похоже, не знают, чем он занимается, но ведут себя так, будто это в порядке вещей.