Чтение онлайн

Возможно, так оно и есть.

Каждый день в Академии напоминает мне о невидимой петле, которая продолжает затягиваться вокруг моего горла, перекрывая доступ воздуха. Я дышу только благодаря кислороду, который поступает через кровь.

Мне удалось сохранить книгу, подаренную Кэдмоном подальше от любопытных глаз Даркхейвенов. Но самое шокирующее — от Руэна, который после встречи со своим отцом замкнулся в себе больше, чем когда-либо прежде.

Почему у меня такое чувство, что мы вчетвером просто ждем начала шторма и больше ничего не можем сделать, чтобы подготовиться? Должно же быть что-то. Всегда что-нибудь есть.

— Кайра?

Я моргаю и поднимаю взгляд, когда Кэдмон зовет меня по имени, и звучит это так, словно не в первый раз. Мы снова находимся в странном саду, освещенном божественной силой, перед нами расстелена шахматная доска. Аромат цветов окружает нас и проникает в мои ноздри с каждым моим вдохом. Я качаю головой и снова сосредотачиваюсь на доске.

— Извини, — бормочу я. — Моя очередь? — Я тянусь за пешкой, останавливаясь только тогда, когда темнокожая рука опускается на мою, останавливая движение.

— Твои мысли где-то далеко, — говорит Кэдмон.

Я откидываюсь назад, вытаскивая свою руку из-под его и поднимая взгляд к огням, мерцающим на каждой поверхности потолка. Если бы я не знала лучше, то решила бы, что это настоящий солнечный свет и окна действительно показывают то, что находится за стенами. Но я знаю, что это лишь иллюзия — как и эти «занятия» с Кэдмоном.

Возможно, сейчас самое подходящее время рассказать об изменениях в его книге. Я размышляю об этом, хотя чувствую, как глаза Кэдмона прожигают дыры в моей щеке.

— Что тебя беспокоит? — спрашивает он после нескольких минут молчания.

Более сложный вопрос, я не уверена, что когда-либо слышала. Он все еще надеется, что я приму его просьбу попытаться убить самое могущественное существо, которое когда-либо существовало в этом мире. Каликс хранит секреты, а Руэн замкнулся в себе. Я сбита с толку и расстроена. Тяжесть всех их ожиданий, а также нарастающее давление внутри моего собственного тела теперь, когда сера была удалена, медленно подводят меня к грани безумия, и я боюсь, что когда я упаду за край, пути назад уже не будет.

Я ничего этого не говорю, но вместо этого возвращаюсь к чему-то гораздо более простому. — Книга, которую ты мне дал, снова изменилась, — признаю я.

Я скорее чувствую, чем вижу, как Кэдмон подается вперед. Легкий скрип стула под ним и шорох ткани по каменному столу эхом возвращаются ко мне. К счастью, мне удается сохранять невозмутимое выражение лица и не морщиться от того, насколько громким это кажется.

Мейрин сообщила мне, что вполне естественно, что мои чувства со временем становятся сильнее, поскольку мое тело сейчас приспосабливается к полному доступу моих способностей. Однако от этого справиться с этим ничуть не легче.

— Что она показала тебе на этот раз? — спрашивает он.

— Имена, — говорю я, глядя в его сторону. — Некоторые вычеркнуты, но другие нет.

Лицо Кэдмона не меняется, пока он переваривает эту информацию. — Они расположены в каком-нибудь порядке? — он спрашивает.

— Те, что зачеркнуты, находятся вверху, — говорю я. — А те, что не зачеркнуты, внизу.

— Ты узнала какое-нибудь из них?

Я не решаюсь ответить ему, но спустя мгновение понимаю, что моей нерешительности достаточно. — Я узнала несколько, но они еще не вычеркнуты. — В последние дни появилось еще одно под именем Малахи. Инид Даскхорн. Хотя я не совсем уверена, поскольку не знаю фамилии девушки, Инид — это имя Смертной Богини, которую Теос рекомендовал для продвижения перед битвами. Она победила и все еще жива, но ее имя, появившееся в книге, по какой-то причине настораживает меня.

— Каково новое название книги? — Спрашивает Кэдмон, прерывая мои размышления.

Я сглатываю, прежде чем ответить. — Тем, кого похитили. — Единственный ответ от него приходит в виде небольшого подергивания над левым глазом. Я прищуриваюсь, когда он откидывается на спинку стула. — Что это значит? — Я хочу, чтобы вопрос прозвучал мягко и с любопытством. Вместо этого он звучит резко и раздраженно. Я полагаю, что пытаться скрыть свое разочарование из-за этой ситуации не входит в мои текущие навыки.

Когда больше нет причин прятать свою личность, я просто не могу этого делать. Кэдмон все равно все знает. Мое прошлое. Мое настоящее. И будущее, которое он по-прежнему отказывается разглашать.

— Я не могу сказать, — говорит Кэдмон, протягивая руку за чайной чашкой, стоящей в нескольких дюймах от шахматной доски.

— Ты не можешь сказать или не хочешь?

Его изящные пальцы все еще сжимают хрупкую на вид ручку чашки. Эбонитовые глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими. — Ты злишься. — Еще одно утверждение.

Я не могу удержаться и скалю на него зубы. — Ты не говоришь.

Его вздох только еще больше раздражает меня. Он выпускает чашку с чаем и сплетает пальцы домиком, ставя локти на край каменного стола между нами.

— Я как-то говорил тебе, что эта книга особенная, что она довольно древняя и заколдована, — начинает он достаточно тихим голосом, чтобы даже мои обостренные чувства напряглись, чтобы расслышать его. — Но это нечто большее. Книга, которая сейчас находится в твоем распоряжении, является своего рода книгой пророчеств.

— Книга пророчеств? — Я повторяю. — Но в ней рассказывалось и о прошлом. Я думала, пророчества касаются только будущего.

— Все пророчества, которые сбываются, рано или поздно оказываются в прошлом, — мягко отвечает Кэдмон. — Эта книга более чем особенная. — Он делает паузу, и его брови хмурятся, уголки губ опускаются вниз.

Мое сердце колотится в груди, когда странное ощущение укореняется внутри меня. Это предупреждение, и я знаю почему, в тот момент, когда Кэдмон, кажется, смиряется с чем-то, прежде чем заговорить снова. — Эта книга — часть меня, — наконец признается он. — Она переплетена моей плотью и, следовательно, обладает той же силой, что и я сам.

Мои губы приоткрываются, а челюсть отвисает от шока. Переплет книги из его плоти? Кожа, которую я держала в руках, принадлежала не какому-нибудь животному, а Богу? Ужас сковывает меня изнутри, и Кэдмон, должно быть, видит это на моем лице, потому что в следующий момент он встает со своего места, обходит стол, опускается передо мной на колени и берет мои руки в свои.

— Это было осознанное решение, Кайра, — говорит он. — Не волнуйся — я полностью был согласен на ее создание. Я сам ее переплел и зачаровал. Если мне будет суждено погибнуть, я хотел, чтобы после меня что-нибудь осталось. Что-нибудь, что могло бы помочь тебе.