Чтение онлайн

Именно эта тишина и ударила по ушам первой. Звучит как-то дико, но факт оставался фактом – тишина оглушала. Будто бы вата, или того хуже, шерсть, забилась в уши, лишая одного из чувств. Впрочем, зрение тоже ничего не давало – полнейший мрак окружал девушку. Вначале ей показалось, что это просто глаза закрыты, но нет – она смотрела во Тьму широко распахнутыми очами. Тактильные ощущения? Может быть, они и были, но Мара не могла это проверить – руки и ноги её были крепко зафиксированы. Чем? Кажется, заклинанием, ибо прикосновений она не ощущала. Пожалуй, из всех чувств ей оставили только два – вкус и обоняние. Последнее, правда, различало лишь один запах – метала. А вот на языке вертелись горечь и соль. Соли было больше.

Сперва Некромантку посетило лишь недоумение – что это с ней произошло, почему неподвижна, почему так темно? Страх навалился внезапно, вместе с осознанием чужого присутствия. И пусть она не могла услышать шагов или дыхания, но зато она всей кожей ощущала, что совсем близко находится кто-то ещё. Кто-то, желающий ей зла. Мара была в этом абсолютно уверена. Ещё одна попытка пошевелить пальцами ничего не дала – кисти остались совершенно неподвижны, или же она их просто совсем не ощущала. В таком положении не сплести даже простейшей формулы… Бездна. Бездна была и на втором уровне зрения. Ничего. Совершенно ничего. Мрак. И вот тогда накатила волна ужаса.

Мару испугала не темнота, но ощущение абсолютной беспомощности. Она была в полной власти чужой, злой воли…

А потом пришла боль. Нет, не так – БОЛЬ. Первые её отголоски зазвучали как раз со стороны рук, кисти стали выворачиваться, кости с противным хрустом ломались и крошились… О да, слух вернулся к девушке, но она совсем не была рада этому, так как всё, что она слышала – это противный звук, который предшествовал каждой новой вспышке боли. И она не смогла бы однозначно ответить на вопрос, что было ужаснее – звук или боль…

Секундная передышка и новая пытка. На этот раз острый укол пронзил её живот, а потом протянулся рдяной линией куда-то вглубь, заставляя задохнуться, почти потерять сознание. Но ей не дали уплыть в спасительное забытье. Хлёсткий удар по лицу вернул остроту восприятия. А потом снова боль. И снова удар. На этот раз кровь потекла по щеке из разбитого носа, добавив металлического запаха и соли.

Девушка уже даже не пыталась кричать. Горло надёжно перехватила невидимая рука, не давая вымолвить и звука. Не слышала она и своего мучителя, вообще никак не ощущала его. Только страх и чудовищную боль. Мара не знала, сколько времени прошло, может быть несколько минут, может быть, вечность, но внезапно пытка прекратилась. Глупая надежда всё ещё теплилась – это всё, это закончилось! Но новый удар, на этот раз в область груди, развеял иллюзию. Мастер как-то очень чётко осознала – она умирает, Грань уже распахнулась и душа её готова сделать последний шаг. И это показалось единственным возможным спасением…Смерть. Да, так будет лучше…

Но вдруг в кромешной тьме появилось что-то новое. Зелень. Зелёные нити зазмеились словно из ниоткуда, и с каждой секундой их становилось всё больше и больше. Мара удивилась дважды. Тому, что ещё может удивляться и этим нитям. Они были похожи… Яркая, ядовито-зелёная вспышка ослепила девушку и выкинула её сознание… В явь!

Бездна… Сон, всего лишь сон. Кошмар, каких у неё давно не бывало. Когда-то, в самом начале своего ученичества у Архимага, они ей снились довольно часто. Может быть не такие яркие, не такие реалистичные… А может быть, милосердное время немного приглушило краски.

Заснуть вновь удалось лишь под утро, и мозг Мары так устал от увиденного, что уже не зафиксировал ещё один образ, промелькнувший перед внутренним взором – высокие скулы, смуглая кожа, чёрные, как сама ночь волосы и тёмно-синие глаза, именно того цвета, что появляется перед самым рассветом…

Утро принесло с собой головную боль и ощущение общей разбитости – сказывалась бессонная ночь. Весеннее солнце попыталось было улыбнуться и улучшить настроение, но лишь заставило поморщиться – яркий свет резал глаза, делая головную боль ещё невыносимее. Впервые за последние годы Маре совсем не хотелось вставать и встречать новый, чудный день. Несмотря на свою не самую веселую профессию и не сказать, чтобы радужную жизнь, девушка считала себя оптимисткой, смело смотрящей в будущее – кому как не ей знать, что судьба в твоих руках и только от твоих усилий зависит, будешь ты успешным или нет. Именно с таким настроем она и вставала каждое утро, даже когда казалось, что причин для такой уверенности в своих силах нет.

Сегодня Мара предпочла бы остаться в тишине и безопасности собственной комнаты. Но у неё была информация, способная пролить свет на череду жутких преступлений, разве может она потворствовать своей слабости в такой ситуации? Никак нет. А значит нужно встать, умыться, одеться и спуститься к завтраку.

У дверей гостиной стояла Тиска и всё пыталась заглянуть в замочную скважину, но расслышав шаги молодой хозяйки, тут же выпрямилась и со смущённым румянцем затараторила:

– Чай, кофе, тосты, сыр и сладкие рогалики! Я мигом!

Немного опешив от прыткости и услужливости не самой хорошей служанки на свете, Мара шагнула в гостиную, как-то даже не задумавшись о причине столь странного поведения. Впрочем, причина обнаружилась сразу – сияла золотой шевелюрой на диванчике возле окна.

– Доброе утро, Мара.

– Доброе…

Девушка замерла в дверях, но тут вернулся вихрь по имени Тиска, так что Мастер была вынуждена шагнуть в гостиную и даже сесть на тот же диванчик. И она, и эльф молчали, пока любопытная служанка расставляла чашки, чайнички, тарелочки, вазочки, креманки и целый набор посеребрённых ложечек из «парадного» набора. Мара отстранённо удивилась тому, что Тиска так расстаралась, да ещё и достала старинный набор в «простое» утро, но потом до неё донесся запах мяты и лайма. Нет, утро совсем не «простое». К ним в дом пришёл высокородный. Позавтракать.

– Отец дома?

– Нет, ваш батюшка рано утром отбыл. У него, вроде как, встреча назначена, с ... Эээ… клиентом.

Было забавно наблюдать, как Тиска старательно произносит слова, чтобы не дай Боги не оскорбить тонкий слух эльфа деревенским говором или неосторожно ввернутым сельским выражением. А ещё Маре было очень любопытно – как надолго служанка сможет затянуть действо по сервировке завтрака? После третей перестановки сахарницы и кофейника, девушка поняла, что бесконечно, а потому прервала спектакль простым:

– Спасибо, Тиска, ты свободна.

– Может ещё что-то…

– Ты. Свободна.

Сила лишь едва лизнула по краю сознания служанки, но этого хватило, чтобы привести её в чувство. Тиска поклонилась, не удержалась и ещё раз покосилась на эльфа, а потом наконец вышла из комнаты.

– Ты плохо спала?

Мара не успела собраться с мыслями, не успела начать вежливый разговор ни о чём, когда тонкие пальцы эльфа коснулись ладони, а потом и вовсе переплелись с её пальцами. Но взгляд девушка так и не подняла, хоть и не нашла в себе сил отобрать руку.

– В чём дело, Мара? Тебе нездоровится?

Тариэль быстро просканировал ауру девушки в поисках болезни или недомогания, но ничего кроме усталости и общего упадка сил не нашёл.

– Мара?

Наконец, Мастер не выдержала и всё же спросила:

– Йелла Тариэль, зачем вы пришли?

Губы эльфа сжались:

– Йелла? Понятно. Значит, ты собираешься сделать вид, что вчера ничего не произошло?

– Вчера… Вчера было вчера.

– И что же случилось за эту ночь, что ты так резко переменила своё отношение?